— Американка бы все равно выглядела в этом по-идиотски, — заметила Белинда. — Она слишком старая и низенькая.

— Кстати, а кто она такая? — поинтересовалась я.

— Кажется, ее фамилия Симпсон.

— Миссис Симпсон?

— Ты с ней знакома?

— Душечка, она — нынешняя пассия принца Уэльского, та самая, за которой мне предстоит шпионить на приеме в следующие выходные.

— Шпионить? Кто попросил?

— Ее величество. Королева считает, что Дэвид слишком увлекся этой Симпсонихой.

— Так она, значит, разведена? Я-то думала, там на буксире все еще есть супруг.

— Есть. Она таскает беднягу за собой, чтобы поддерживать видимость приличий.

— Должна сказать, в вашей семье вкусы по части женского пола просто ужасные, — заметила Белинда. — Вспомнить старого короля… Да и мама твоя вряд ли была достойной партией.

— Моя мама была более чем достойной партией в сравнении с этой чертовкой Симпсон, — парировала я. — Когда она начала оскорблять мою родню, я чуть не выскочила из-за занавески и не стукнула ее. — Я посмотрела на часы. — Боже мой, уже так поздно! Пора мчаться на вокзал встречать Бинки. Хочу непременно поговорить с ним раньше полицейских.

— Хорошо, беги, — ответила Белинда. — Я пока приберу, а потом снова на вечеринку. Ты, наверное, предпочтешь опять переночевать у меня?

— Спасибо, ты очень добра. Но если Бинки захочет ночевать дома, и полиция разрешит, я лучше составлю ему компанию. Не то ему будет одиноко.

Мы расстались. Я забежала выпить чашку чая с булочкой и потом, преодолев вечерний затор, едва успела вовремя на вокзал Кинг-Кросс. Едва я вышла из метро, как уши мне резанули крики газетчиков: «Сенсационные подробности! Труп в ванне в доме у герцога!»

Господи, Бинки удар хватит. Надо исхитриться и вывести его с вокзала так, чтобы он ничего не заметил. Экспресс из Эдинбурга прибыл в пять сорок пять по расписанию. Я стояла за турникетом и взволнованно всматривалась в толпу. На миг испугалась, решив, что брат опоздал на поезд, но он показался на платформе — размашисто шагал за носильщиком, который с некоторым отвращением нес до смешного маленький несессер Бинки.

— Пойдем скорее сядем в такси, — едва Бинки миновал ограду, я вцепилась ему в рукав.

— Джорджи, отпусти. Что за спешка?

Вдруг рядом завопили:

— Вот он! Смотрите, вот он самый! Герцог! — и вокруг нас стала собираться толпа. Полыхнула фотовспышка. Бинки метнул на меня взгляд, полный паники. Я вырвала у носильщика дорожный несессер, схватила брата за руку, потащила за собой сквозь толпу и мгновенно запихнула в подкатившее такси, к большому неудовольствию очереди.

— Что это такое было? — в ужасе спросил Бинки, утирая со лба пот платочком с монограммой.

— Это, милый братец, была лондонская пресса. Они пронюхали про труп. И весь день караулили около нашего дома.

— Силы небесные. В таком случае решено, еду в клуб. Не намерен мириться с таким безобразием. — Он постучал в стеклянную перегородку и сказал таксисту: — В «Брукс».

— А как насчет меня? — требовательно спросила я. — Тебе не пришло в голову, что меня в твой клуб не пустят?

— Что? Да, конечно, не пустят. У нас женщинам вход воспрещен.

— Вчера я ночевала на диване у подруги, но он безумно неудобный, — сказала я.

— Джорджи, может, тебе лучше вернуться домой?

— Я же тебе сказала, у дома разбили бивак репортеры.