|
.. — Есть и настоящие,— вмешался спирит,— например, раки; они очень нервозны и легко впадают в каталепсию. Графиня изумилась. — Как? Раки? Неужели? Ах, это чрезвычайно любопытно! Вот это я бы посмотрела! Мсье Лужин,— прибавила она, обратившись к молодому человеку с каменным, как у новых кукол, лицом и каменными воротничками (он славился тем, что оросил это самое лицо и эти самые воротнички брызгами Ниагары и Нубийского Нила, впрочем ничего не помнил изо всех своих путешествий и любил одни русские каламбуры...),— мсье Лужин, будьте так любезны, достаньте нам рака. Мсье Лужин осклабился. — Живого—с или только живо? — спросил он. Графиня не поняла его. — Мais oui, рака,— повторила она,— une ecrevisse. — Как, что такое? рака? рака? — строго вмешалась графиня Ш. Отсутствие мсье Вердие ее раздражало; она понять не могла, зачем Ирина не пригласила этого прелестнейшего из французов. Развалина, уже давно ничего не понимавшая — притом и глухота ее одолевала,— только помотала головою. — Oui, oui,vous allez voir. . Мсье Лужин, пожалуйста... Молодой путешественник поклонился, вышел и возвратился вскоре. Кельнер выступал за ним и, улыбаясь во весь рот, нес блюдо, на котором виднелся большой черный рак. — V-Voici,madame,— воскликнул Лужин,— теперь можно приступить к операции рака. Ха, ха, ха! (Русские люди всегда первые смеются собственным остротам.) — Хе, хе, хе!— снисходительно, в качестве патриота и покровителя всяких отечественных продуктов, отозвался князь Коко. (Просим читателя не удивляться и не негодовать: кто может отвечать за себя, что, сидя в партере Александринского театра и охваченный его атмосферой, не хлопал еще худшему каламбуру?) — Меrci, merci,— промолвила графиня.— Allons, allons,monsieur Fox, montrez—nous ca. Кельнер поставил блюдо на круглый столик. Произошло небольшое движение между гостями; несколько голов вытянулось; одни генералы за карточным столом сохранили невозмутимую торжественность позы. Спирит взъерошил свои волосы, нахмурился и, приблизившись к столику, начал поводить руками по воздуху: рак топорщился, пятился и приподнимал клешни. Спорит повторил и участил свои движения: рак по—прежнему топорщился. — Мais que doit—elle donc faire? — спросила графиня. — Еlle doa rester immobile et se dresser sur sa quiou,— отвечал с сильным американским акцентом г—н Фокс, судорожно потрясая пальцами над блюдом; но магнетизм не действовал, рак продолжал шевелиться. Спирит объявил, что он не в ударе, и с недовольным видом отошел от столика . |
