|
Потом Дюпон заявлял: «Разумеется, не будучи писателем, я вовсе не хотел обнаружить мое письмо напечатанным в вашей газете. У меня есть отчим, чулочник на Монмартре, который не простит мне, что я запятнал наше честное имя, выставив его напоказ…» Простодушные читатели удивлялись — ну и дурак же этот чулочник — и садились писать «Мушкетеру» именно в расчете на то, что их имена «выставят напоказ». «Как, месье?! — восторгался один из них. — После моей молитвы мое письмо опубликовали! Мое имя и мои слова прочтут в Европе и Америке! Меня узнают во всем мире! Не пройдет и полугода, как обо мне, быть может, будут говорить в Коннектикуте или Абиссинии! О, теперь я не такой, как обычные люди! Я принадлежу к элите!» («Мушкетер», № 93 от 21 февраля 1854 года.) В «Мушкетере» печатались мемуары Дюма, читатели — настоящие или выдуманные — присылали дополнения — «Помнится, когда я встретил вас, месье Дюма, там-то и там-то, вы изволили сказать, что…» — и Дюма благодарил: «Вы принесли нам драгоценный дар…»
Момбер отмечает, что «информационное содержание писем, опубликованных в „Мушкетере“, практически равно нулю в том, что касается новостей, и если мы захотим прочесть переписку газеты с целью узнать, что читатели думали о мире вокруг них, то будем разочарованы». Зато там приводились самые незначительные письма, касающиеся редакционных дел: ругань с арендодателем, жалобы сотрудников на задержку гонораров. То был блог не политический, а частный, этакий кружок «френдов», интересующихся только друг другом. Эти люди были вовлечены в жизнь газеты, а она — в их жизнь: они просили объявить благотворительную подписку или концерт, Дюма транслировал просьбу другим подписчикам, прибавляя: «Дорогой читатель, хорошо бы собрать денег для хорошего парня Дюпона», приводил благодарность Дюпона, а затем — его письмо о том, как изменилась благодаря «дорогим читателям» его жизнь. Все происходило на глазах читателей как бы в реальном времени. В номере от 16 августа 1854 года актер Лаферьер просил организовать спектакль в пользу восьмидесятилетнего канатоходца Саки: «Понедельник, 10.00. Дорогой Дюма, сейчас мы начинаем утренний спектакль, который Вы помогли организовать для бедного Саки… Р. S. 11.30. Победа! Мы собрали 112 франков!» Печатались романы — читатели могли вмешаться и в них. Некто Купар: «Я проглотил ваших „Могикан“. Коломбен меня очень заинтересовал, и я надеюсь, что он и кармелиты спасутся. Вы их спасете, не правда ли?» (№ 251 от 27 июля 1854 года). Ответ Дюма от 2 августа: «Дорогой Купар, к сожалению, Коломбен умер, но кармелиты спасены. В другой раз я постараюсь удовлетворить Ваши ожидания более полно. С уважением, А. Д.». «Фолловеры» могли вести в «Мушкетере» переписку не только с Дюма, но и между собой: в начале 1854 года в нескольких номерах публиковалась перебранка «дорогих читателей», каждый из которых утверждал, что он — первый подписчик газеты. Поди узнай, было ли это на самом деле. Читатели верили. Но Момбер отмечает, что переписка велась бурно в те периоды, когда Дюма был в Париже, и угасала, когда он уезжал… На фоне этих писем, возможно выдуманных, помещались реальные письма от известных людей — с похвалами. 20 декабря 1853 года: «Дорогой Дюма, Вы узнали, что я стал Вашим подписчиком, и спрашиваете мое мнение о Вашей газете. Я могу судить лишь о человеческом, но не о сверхчеловеческом. Вы — сверхчеловек! Многие пытались создать вечный двигатель, но Вы создали вечное движение, больше — вечное удивление. До свидания, живите, то есть пишите: я рядом, чтобы Вас читать. Ламартин». «Дорогой мой мальчик, разумеется, после Сервантеса и Шехерезады Вы — лучший рассказчик в мире. |
