— Лучше сейчас залезть на дерево, — посоветовал Века Дарт, когда привел ее обратно от ручья, его движения из стороны в сторону стали еще быстрее.

Она спросила его, почему он сам не притронулся к той пище, что принес ей. Его ответ был ворчанием, выражавшим равнодушие. Они забрались на каштан и устроились в широкой люльке, образованной переплетенными ветвями. Ей нужен был любой отдых, подумала она, чувствуя, как шершавая кора впивается ей в спину. Она взглянула на свою ночную сорочку и увидела, что она вся изодрана. Еще один такой день, и она останется голой. Ей нужно найти какую–нибудь одежду.

— Завтра, — сказал он ей, отвечая на вопрос, что же ей делать. — Впереди деревни и поселки. Там можно найти одежду. Но ведь ты стракен — разве ты не можешь создать одежду магией?

Она сказала, что нет. Его, казалось, это немного смутило. Волосы на его затылке ощетинились.

— Магия может сделать все! Я сам это видел! Ты пытаешься меня одурачить?

— Магия не все может. Я это знаю. — Она бросила на него острый взгляд. — В любом случае, зачем мне дурачить тебя? Какой в этом смысл?

Его лицо напряглось:

— Каждый знает, что стракены вкладывают смысл во все, что делают. Им нравится обманывать других существ. Им нравится видеть, как те нервничают. — Он и сам испытывал неловкость, во всю теребя пальцами рук. — Лучше не пытайся меня дурачить!

Она непроизвольно засмеялась:

— Ты, кажется, сильно не любишь быть одураченным. Интересно, с чего бы это? Наверное, совесть мучает?

Его глаза пылали яростью:

— У меня есть право постоять за себя! Стракенам нельзя доверять!

— Я не стракен, Века Дарт, — снова сказала она. — Я тебе это уже говорила. Еще раз обрати на меня внимание. Посмотри на меня. Я не стракен. Я Ард Рис. Скажи это.

Он так и поступил, но с неохотой. По–видимому, он уже решил, что, признавала она это или нет, она была стракеном и ей не стоит доверять, и поэтому было странным, что он выбрал ее в союзники. Или, поправила она себя, выбрал ее в качестве попутчика. Очевидно, что если бы он считал ее стракеном, то не стал бы с ней путешествовать, если бы мог этого избежать. И ей стало интересно, что же будет дальше.

— Я должен скрыть наши следы, пока не вышли на охоту большие твари, — вдруг объявил он и спустился вниз до того, как она успела его остановить.

Долгое время его не было, а когда он вернулся, то грыз что–то, зажатое в одной руке. Трудно сказать, чем это могло быть, но по виду напоминало остатки хорька или крысы. От его добычи осталась только задняя часть. Рот и лицо болотного улка были в крови, а глаза хищно блестели.

— Вкусно, — произнес он.

— Кажется, ты очень доволен, — заметила она, встретившись с его взглядом. Если он хотел шокировать ее, то она повидала вещи гораздо хуже.

— Свежее мясо, — заявил он. — Никакой мертвечины. Я не падальщик.

Он с наслаждением расправился с тем, что осталось, зубами разрывая сырое мясо на небольшие куски и быстро их проглатывая. Покончив, он вытер рот тыльной стороной ладони, облизал пальцы и рыгнул.

— Все, время спать, — объявил он.

Он растянулся на одном суку и, казалось, готов с легкостью заснуть.