— Все, время спать, — объявил он.

Он растянулся на одном суку и, казалось, готов с легкостью заснуть.

— А где твой народ, Века Дарт? — спросила она его, чувствуя себя не очень уютно, чтобы думать о сне.

— Там, откуда я пришел. До сих пор живут в своих норах. Они недальновидны и лишены воображения. Я же не такой. Именно поэтому я ушел. Я решил, что для меня в жизни есть что–то большее, чем норы и коренья. Иначе я бы остался с ними.

Какой лжец, подумала она. Даже то, как он произнес эти слова, выдало его с головой. Наверное, он считал, что она поверит чему угодно. И ее это рассердило.

— Куда же ты намерен пойти? — продолжила она, тщательно скрывая свой гнев.

Он причмокнул губами:

— О, это знаю только я. У меня свои планы. Может быть, я расскажу тебе, когда получше тебя узнаю.

— И ты не будешь скучать? — Она достаточно долго мирилась с ложью болотного улка и решила что–то с этим сделать. Он был расслаблен и ничего не подозревал. Отличный момент, чтобы преподать ему урок. Она начала потихоньку напевать, призывая магию песни желаний и окутывая его этой магией. — По родителям? По братьям и сестрам?

Он пожал плечами, зевая:

— У меня нет семьи. А также и друзей, если на то пошло. Никого, о ком бы я волновался. Большинство болотных улков глупы. Не могут видеть дальше своих земляных кореньев и грибов.

— Коренья могут быть мягкими, а грибы нежными, — рискнула она, ее магия начала проникать в его мысли. — Ты довольно быстро принес их мне. Почему ты сам их не ешь?

Он глупо засмеялся, магия околдовала его. Против магии у него не было никакой защиты. Друид бы без особых усилий прервал ее усилия, но Века Дарт даже не понимал, что она с ним делала.

— Я могу сказать, что ты принадлежишь к тому виду, который питается кореньями и ягодами. Но не я. Мне нужно мясо, свежее мясо. Оно делает меня сильным. Делает меня опасным!

Теперь она имела над ним очень большую власть и начала давить посильнее:

— Во–первых, ты попал в беду после того, как перестал есть коренья, не так ли? — спросила она, предугадав правду, читая его слабые попытки соврать. — Какое же свежее мясо ты съел? Это должно быть что–то запрещенное у болотных улков.

— Какая глупость! — огрызнулся он в попытке защититься. — Какая в этом разница? Они даже были не наши! Они были нежными, и я съел всего–то нескольких! Там, откуда они явились, их было много! Но ты подумала, что я съел своих собственных детей!

— Кого–то других?

— Отродье другого племени, абсолютно бесполезное! Долгое время даже не замечали их отсутствия!

— А когда хватились?..

— Во всем обвинили меня, даже не дали возможности объясниться!

— Поэтому они тебя выгнали.

— Я ушел раньше. Было ясно, каковы их намерения на мой счет, и я не видел резона это терпеть. Глупый норный народ! Крысеныши! Будучи чуть больше крыс, они сами являются пищей для больших тварей — драконов, огров и им подобным! Если ты не хочешь быть жертвой, ты должен стать хищником! Я говорил им это, говорил! И что хорошего из этого вышло? Какую награду я получил? Наказание, если я останусь и больше не буду есть детей. Невозможно! К тому времени я вошел во вкус. Я не мог отказаться только потому, что остальные этого не приемлют!

Он вдруг осекся и дикими глазами уставился на нее:

— Зачем я тебе это все рассказал? Я не хотел этого говорить? Ничего! Как такое случилось? Что ты со мной сделала?

— Я помогла тебе смириться с правдой, малыш, — спокойно сказала она. — Мне не нравятся лжецы и обманщики. Я сама была такой и сразу их распознаю. Ты хотел убедить меня, что путешествуешь, чтобы посмотреть мир.