Проблема, конечно, состояла в том, что никто из них не мог забыть, как, по их мнению, Арен предал своего отца, который умер от рук убийц, подосланных Ард Рис, когда она еще была Ведьмой Ильзе. Они не могли простить Арену обман своего старшего брата, который после того случая стал Королем, состоявший в отправке эльфов служить друидами под руководством женщины, которая убила их отца. Как только обнаружилось, что он являлся частью таких ухищрений, зная истинное положение вещей, вина его была доказана. Тут же был издан приказ об его изгнании, а всем остальным запрещалось даже произносить его имя. К тому времени, он уже ушел учиться вместе с Ард Рис и теми, кого он привел служить ей, первый из многих, кто явился в Паранор. Даже тот факт, что Ард Рис так сильно преобразилась благодаря силе меча Шаннары, никак не повлиял на Элессдилов. Ничто их не удовлетворит, кроме как увидеть ее мертвой, узнать, что ее больше нет. Все, конечно, изменится, когда пройдет достаточно много времени и на троне Элессдилов сменится немало Королей, однако подобные перемены происходят весьма медленно.

— Сколько еще ты можешь оставаться у меня? — вдруг спросил ее Арен.

Она рассмеялась:

— Очень хочется от меня избавиться теперь, когда ты увидел, насколько я бездарна?

— Хорошо, что ты так самокритична, — согласился он. — Тем не менее, меня беспокоит реакция твоего брата на эти участившиеся визиты.

Келлену очень не нравились ее визиты в Эмберен, но даже будучи Королем, он почти ничего не мог сделать, чтобы прекратить их. Она также говорила ему, чтобы он лучше беспокоился о войне на Преккендорране. Эта война досталась ему в наследство после того, как убили его отца, и он решил положить всю свою жизнь, чтобы увидеть, как она закончится победой Свободнорожденных — но в настоящее время это выглядело не слишком вероятным. Разрываясь между управлением эльфами и ведением этой войны, у Келлена для нее было очень мало времени. Она знала, как он ненавидел своего дядю; но он просто не оказывал внимания Арену, потому что это было гораздо легче, чем предпринимать какие–то реальные действия. Естественно, что Келлен еще не понял природы ее визитов. Если он обнаружит, зачем она там бывает — или, точнее, когда обнаружит, — то положит этому конец в мгновение ока. Однако, к тому моменту, как она надеялась, она уже будет учиться в Параноре и окажется вне пределов его досягаемости. Она еще не говорила об этом своему дяде, но думала, что он должен был догадаться. Она не претендовала на трон, поскольку у ее брата были наследники мужского пола, и чтобы на трон села женщина, должна была прекратиться вся череда мужской половины семейного древа. Поэтому для остальных членов ее семьи было все равно, чем она занималась, пока оставалась в стороне от тронных дел.

В данный момент она была готова принять этот компромисс, хотя бывали времена, когда ее решимость подвергалась жестокому испытанию.

— Мой брат в отъезде, он в Преккендорране, — сказала она, отмахиваясь от опасений Арена. — Я его мало интересую. Он и так–то редко справляется, где я. И сейчас он этого не знает, если это уж так важно.

Арен посмотрел на нее:

— А кто знает?

— Мама.

Он кивнул:

— Она вряд ли смирится с твоей страстью к искусству друидов, к секретам изначальной магии.