Она поспешно кивнула:

— Обещаю.

Арен вздохнул, сжал в кулаке эльфийские камни, поднялся из–за стола и вытянул руку. Он закрыл свои глаза, чтобы сосредоточиться, но лицо осталось спокойным.

— Встаньте позади меня, — тихо сказал он. — Внимательно смотрите на то, что покажет магия. Хорошенько это запомните.

Не представляя, чего ожидать, они встали за ним, не отрывая глаз от его вытянутой руки. Его пальцы не спеша разжались. Он еще сильнее сосредоточился. Медленно тянулись секунды.

Внезапно из кристаллов вырвался темно–лазурный свет, осветив все вокруг так ярко, что само солнце исчезло в синей пелене, затем слепящей вспышкой он устремился куда–то вдаль. Он промчался через леса, через горы, повторяя кривизну самой земли. Кое–что из увиденного им было знакомо — Зубы Дракона и Погребальные горы, Мермидон и Гремящий поток, даже просторы Стрелехейма и мрачные трясины Мальга. Появлялись и исчезали леса, один из которых затмил красотой и размахом все сады, которые они когда–либо видели, в нем было изобилие цветов и серебристых водопадов, мерцающих на общем зеленом фоне.

Когда, наконец, свет остановил свое движение, где–то так далеко, что они не могли и представить, он высветил странное дерево. Это дерево было огромным, больше черных дубов Каллахорна, с длинными ветвями и широкими листьями. Его черно–серая кора была совершенно гладкой. У темно–зеленых листьев по краям пробегала оранжевая кайма. Дерево купалось в ярком солнечном свете и было окружено густым лесом более знакомых деревьев — дубов, вязов, гикори, кленов и других. За этим лесом не было видно ничего. Это дерево выглядело невероятно старым, даже омытое светом эльфийских камней, и Пен почувствовал, что он смотрит на то, что было таким же древним, как Волшебный мир. Он смог ощутить, что это дерево было разумным, несмотря на то, что это было всего лишь видение. Он смог почувствовать его жизненную силу, которая пульсировала медленным ритмом.

Синий свет замер на мгновение, затем еще раз вспыхнул и пропал, оставив наблюдателей наполовину ослепленными и оглушенными внезапностью и яркостью представления. В наступившей тишине они моргали, переглядываясь, в их голове до сих пор еще были живы картины того дерева и его окружения.

Арен Элессдил сомкнул пальцы вокруг эльфийских камней.

— Теперь мы знаем, — сказал он.

— Или думаем, что знаем, — проворчал Тагвен.

Пен сглотнул образовавшийся в горле комок. От увиденного дерева он почувствовал, как откуда–то изнутри, где инстинкты управляют мыслями, подбирается тошнота.

— Нет, Тагвен, это был он, — тихо произнес он. — Я почувствовал его. Это был тейнквил.

Арен Элессдил кивнул:

— Мы решили, что должны сделать. — Он положил эльфийские камни обратно в мешочек и засунул его себе под тунику. — Время уходит, и нам от этого нет никакого проку. Уходим как можно быстрее.

ГЛАВА 14

Полдень в Параноре был мрачным и таил угрозу, по черному небу продвигались грозовые тучи, воздух замер. Весь день не было никакого солнечного света, кроме туманного свечения на рассвете, прежде чем и оно скрылось за завесой облаков. Ветер давно затих, а птицы попрятались в своих укрытиях. Мир притаился в ожидании раскатов грома и вспышек молний.

Шейди а'Ру смотрела в открытое окно своей комнаты, ее лицо было зеркалом стоявшей погоды. Она должна была ощущать триумф и удовлетворение полученной наградой за свой успех. Она отправила Грайанну Омсфорд в Запрет и заняла ее место. Совет Друидов, хотя и с некоторой неохотой и после длительных споров, назвал ее Ард Рис. Ее сообщники контролировали все главные должности в совете, а Сен Дансидан, как Премьер—Министр Федерации, официально признал ее главой ордена.