После стремительного бегства Джейка она еще почти час бездельничала, блаженствуя в наполненной до краев горячей водой и душистыми пузырьками ванне. Разогретая вода утишала боль внизу, снимала напряженность в мышцах.

Джейк, конечно, маг и волшебник по части любви, размышляла Сара, закрыв глаза и утопая в чувственных переживаниях. Омываемые водой соски на обеих грудях, словно крепкие почки, налились и отвердели от волнующих воспоминаний, проносящихся вихрем в ее мозгу.

Возбужденная плоть хранила ощущение рук Джейка, исследовавших каждый дюйм ее трепетного тела, хранила вкус его губ, жадно впивавшихся в нее, желавших познать ее всю всю, сокровеннейшие ее уголки.

Благоухание насыщенных ароматическими солями воды и пара убаюкивало Сару. Она вздыхала и чуть шевелилась, чуть повертывалась, бессознательно предаваясь наслаждению в теплой воде, ласкавшей ее кожу. Едва дыша, она вспоминала, как Джейк ласкал ее, любил, обладал ею, осыпал ее горячими поцелуями; его жадный язык, его крепкое, сильное тело.

Стон, низкий, призывный, сам собою вырвался из ее разомкнутых губ. И от этого тоскливого звука развеялись осаждавшие ее образы. Сара пришла в себя.

Воспоминания разом растаяли. Она ощутила жаркую влагу в потаенной части своего тела, и краска залила ей щеки. Да, она была готова принять его вновь, вновь хотела его, и с таким неистовством, что сама себя испугалась. Одним махом соединив ноги, она выпрямилась стремительно и резко – вода заколыхалась и выплеснулась через край.

Хватит предаваться фантазиям, сказала она себе и, полежав еще немного в животворной воде, вышла из ванны и, уже собранная, деловитая, вытерла пол.

Еще полчаса ушло на мытье головы, укладку и сушку волос.

Теперь, когда она была не только удовлетворена, но и сияла чистотой, здоровьем и благополучием, Сара пошла на кухню, чтобы сварить себе кофе.

После первой же чашки она совсем ожила и, уже чувствуя себя в форме, отправилась в переднюю за воскресным выпуском спрусвудской газеты, принесла ее на кухню и положила на столик у окна, в обеденной нише, не потрудившись даже взглянуть на заголовки. Ей было удивительно уютно в коконе своей замечательной любви, и она не испытывала ни малейшего интереса к аферам и интригам внешнего мира.

Лелея свое счастье, она с рассеянным видом слонялась по квартире – что то переставляла, взбивала диванные подушки, поглядывала в окно на сияющий осенний день, пока голод не вывел ее из состояния блаженной отрешенности и не погнал на кухню.

Проглотив скудный обед, Сара поставила тарелки в мойку, сварила еще одну чашку кофе и, взяв со стола газету, расположилась на диване. Первая же заметка, попавшаяся ей на глаза, мгновенно развеяла ее эйфорию, ощущение счастья и благополучия.

В заметке сообщалось о еще одной раскуроченной машине. Ограбление совершено в ночь с субботы на воскресенье, то есть прошлой ночью, которую они с Джейком провели вместе.

Эндрю.

Имя и лицо этого молодого человека сразу вытеснили все другие мысли, сердце тревожно сжалось. Неужели Эндрю и те двое, его приятели?.. Сара тряхнула головой: снова она вела с собой спор.

С одной стороны, в этом не было никакой логики. Ни у Эндрю, ни у двоих других не было ни малейших оснований что либо красть – уж во всяком случае, красть автодетали. Бог мой! С какой стати?

И все же, все же… При одном воспоминании об устрашающем тоне, о выражении угрозы на его окаменевшем от злобы лице ее пробрала дрожь.

Она знала, знала – и все тут, что эти кражи, многозначительный взгляд, которым обменялись трое дружков, и последовавшее затем предостережение Эндрю – все это тесно связано между собой.

Джейк.

Отбросив газету, Сара вскочила с дивана и заметалась по комнате, нервно теребя только что тщательно уложенные волосы.

Она обещала Джейку встретиться с ним завтра у Дейва, но… Сара закусила губу.