Елецкий показал на десяток мониторов, развешенных на стене. Каждый экран разделен на четыре сектора, и в каждом из них было изображение людей, находящихся в глухих камерах, обитых мягкими панелями. Из удобств – мягкий подиум вместо тюремной койки, умывальник и унитаз.

– Их бы в Бутырку, – проворчал Тихорецкий, – быстро бы заговорили.

– Это вряд ли. Посмотрите, как они сидят.

Генерал пригляделся. Пленники сидели на полу, скрестив ноги и положив руки на колени.

– Красиво,- он покачал головой, – и что это значит?

– Медитируют. Совершенно точно прошли спецподготовку. Видно, что владеют техникой контрманипуляции.

– Будем работать. Ситуация понятная. Предложения на ближайшую перспективу?

– Работаем по стандартной схеме. Результат прогнозируется через три-пять дней. А пока действуем по методике двоичного запроса.

Генерал кивнул. Методика двоичного запроса позволяла вытянуть из допрашиваемого практически всю необходимую информацию. Вопрос формулируется так, что на него есть два варианта ответа – "да" или "нет". А кабинет Елецкого представлял собой огромный универсальный детектор лжи. Расположенные по периметру датчики фиксировали размер и положение зрачков, уровень потоотделения, температуру тела, мимические реакции, жесты рук, мелкую моторику пальцев, всего около двадцати параметров. Результаты обрабатывал мощный компьютер, позволяющий практически со стопроцентной точностью определить согласие или несогласие собеседника с задаваемым вопросом. При этом самого ответа не требовалось – тело говорило за человека. А поскольку всей этой техникой управлял обладающий уникальными способностями Елецкий, то шансов утаить информацию не было никаких.

– Ну что же, давай… Есть еще какие-нибудь наблюдения?

– Предварительные. Похоже, фигуранты представляют две группы с разным социальным статусом. Условно – постарше, занимающие лидирующее положение и помладше – явно на позиции подчиненных.

– С кого начать, может с молодых? – заинтересовался генерал.

– Не факт, – возразил Елецкий, – молодая группа может быть неподатливой. Больше шансов на сотрудничество в дальнейшем, но потребуется больше времени. А старшие – по ним возможны сюрпризы. Желание сохранить статус, боязнь потери всего – хороший мотив для разговора. А как только завяжется диалог – любой, считайте, что попался.

– Ну что же, варианты понятные… Когда начинаешь?

– А я уже… В процессе.

Тихорецкий одобрительно похлопал психолога по плечу и передал пожелания Штильмана по первоочередным вопросам к пленникам.

– Интересный подход… – Елецкий задумчиво потер подбородок. – Что же, сделаю, что смогу.

– Ну что, приступай. Удачи.

IV

Сергей раздраженно отбросил меч, сел на траву и обхватил голову руками. За полчаса он получил два десятка болезненных ударов, оставивших красные полосы на ребрах и руках, а сам не смог ни разу даже дотронуться до Сабира.

Сабир опустился на корточки.

– Э-э-э, начальник, так не пойдет. Работать будешь?

Сергей поднял голову.

– А тебе не кажется, что это бесполезно? Ты хочешь научить сорокалетнего мужика фехтованию с нуля. Сам понимаешь, что это ерунда. Этим надо заниматься с детства. Понимаешь, с детства.

Сабир покачал головой.

– Конечно, ты прав. Отчасти. Только пойми, что умение уже в твоей голове. Мозг уже знает, что делать, но нервные импульсы еще не могут быстро пройти от мозга до мышечных волокон. Нет достаточной координации между участками мозга, ответственными за получение визуальной информации и за мышечную реакцию.