— А на анализ крови это влияет?

— Да, — в голосе Кирилла сквозило явное нежелание продолжать эту тему. — На время камуфлирует альфа-ген.

— Значит, это благодаря ему тебя не вычислили за все эти годы…

Внезапно ее осенило.

— Кир… — она подняла на Стромова просветлевший взгляд. — Это же панацея!

— Что? — он нахмурился.

— Ну, этот коктейль. Помнишь, ты говорил, что он вгоняет Внутреннего Зверя в искусственную спячку. То есть помогает сознанию подавить животные инстинкты. Я права?

— Допустим. И что из этого?

— А ты не понимаешь? — она с горячностью вскочила из-за стола и заходила по кухне, сжимая в руках бутылку с коктейлем. — Этот препарат позволит верам стать полноправными членами общества! Как и ты, они смогут жить среди людей и не бояться, что не смогут себя контролировать…

— Нет! — он резко ее оборвал. — Даже не думай.

— Но почему? — она потрясенно уставилась на него. — Разве тебе нравится, что твои соплеменники живут, как в тюрьме, в своих резервациях?

— Это их проблемы.

— Кир! Ты хоть понимаешь, что говоришь? Эти резервации — настоящее гетто!

Губы Стромова раздвинула ледяная усмешка.

— А ты была хоть в одной?

— Н-нет… — Лика на секунду смешалась. — Но это не важно! Лукаш Каховский, его жена, их ребенок — все они добровольно стали лабораторными крысами! И ради чего? Ради вот этой штуки, которая уже, оказывается, существует! Я уверена, если изучить ее состав и его действие, то можно создать препарат, который позволит Каховскому контролировать оборот.

— Мне это не интересно.

Слова Кирилла припечатали Лику, точно пощечина. Она заглянула ему в глаза и осеклась. В них не было ни единой искры тепла, сочувствия или сострадания к ближнему. Нет. Там светилось полнейшее равнодушие. А еще — предупреждение.

Лика почувствовала, что стоит на краю той самой пропасти, в которую так боится упасть.

Что бы ни скрывал этот мужчина, ей не стоит об этом знать.

* * *

Итак, судьба в лице Генри Неймана предоставила ей целых десять дней передышки.

Десять дней, чтобы научиться себя контролировать.

Десять дней, чтобы привести в порядок душу и мысли, и научиться жить в новых обстоятельствах.

Десять дней — это много?

Нет, Лика была уверена, ей не хватит и месяца, потому что рядом с Кириллом она теряла себя. Ее разрывали противоречия и сомнения. С одной стороны, ей хотелось покориться ему, плюнуть на гордость и позволить этому мужчине самому все решать. А с другой — Лика ощущала небывалый прилив строптивости и упрямства, чего раньше с ней никогда не случалось.

Ее настроение менялось ежесекундно. Вот только что она таяла от желания прильнуть к Кириллу, обнять, уткнуться губами в его колючую щеку. А через мгновение ей уже хотелось вцепиться ему в глаза, шипя, точно разъяренная кошка.

В глубине души она понимала: так долго продолжаться не может. Ей нужно определиться и сделать свой выбор. Но как это сделать, если Кир провоцировал ее на каждом шагу?

Их первый же рейд по магазинам едва не закончился скандалом в бутике нижнего белья. Там Кир потребовал, чтобы Лика продемонстрировала ему на себе то, что будет покупать.

Конечно же, она отказалась. И, конечно же, он начал настаивать на своем. Для начала забраковал скромные хлопковые трусики, которые она выбрала, и сам отобрал несколько гарнитуров из шелка и кружев. А когда Лика заявила, что не наденет их добровольно, он с ледяной ухмылкой ответил, что ее согласие и не нужно.