Кирилл молчал, продолжая сверлить девушку нечеловеческими глазами.

Лика тоже молчала. Скользила растерянным взглядом по полкам шкафов, лишь бы не смотреть на мужчину, застывшего у окна, машинально отмечала знакомые названия книг. Мысли путались в присутствии Кира, под его пристальным взглядом. Так глупо, как перед ним, она себя еще никогда не чувствовала. Казалось, весь ее интеллект испарился, будто его и не было, оставив в голове только обрывки спутанных образов.

Наконец, взгляд наткнулся на фото, стоявшее рядом с книгами. Лика отклеилась от стены, к которой все еще прижималась.

— Кто это? — нахмурившись, она вгляделась в лица на портрете.

Если это не фотошоп или что-нибудь в том же духе, то на фото были самые настоящие веры. Все, кроме женщины. Она выглядела вполне обычно.

— Мои родители и сестры, — ответил Кирилл, следя за выражением ее лица.

— Это твоя семья? — недоумение сменилось изумлением. Брови девушки взлетели вверх. А следом за этим в ее глазах появилось понимание. — То есть, этот мальчик… это ты? Но…

— Да, это я.

Его усмешка отдавала тихой горечью.

— О… И где они все сейчас?

Ее невинный вопрос заставил его замереть. Крепко зажмурившись, Кир несколько секунд пытался успокоить сердцебиение, и когда это ему удалось, взглянул на Лику почти без эмоций.

— Они все мертвы, — произнес он бесцветным тоном. — Давно.

Девушка содрогнулась под его взглядом. Холодным, безжизненным и чужим. Взглядом Зверя, у которого отняли самое дорогое.

Серповидные зрачки сузились в две темные щели, за которыми клубилась бездонная тьма. И Лика, не выдержав этот взгляд, отступила. Вернула фото на полку и тихо произнесла:

— Извини. Мне очень жаль…

В ее голосе было столько раскаяния и стыда за собственное любопытство, что нечто, похожее на совесть, шевельнулось в душе Стромова. На какую-то долю секунды он почувствовал себя подлецом, собирающимся сгубить невинную душу. Но уже в следующее мгновение взял себя в руки.

Как символично. Дочь убийцы сожалеет о смерти жертв своего отца.

Ему так хотелось сказать это вслух.

Не сказал.

Бросил на стол уже не нужные линзы и небрежно пожал плечами:

— Ерунда. Это было давно.

Лика лихорадочно подыскивала слова, которые были бы уместны в такой ситуации. Но в голову лезла одна банальность.

— Твой отец… кем он был?

Ей показалось, что по лицу Кирилла скользнула тень.

Пару секунд он просто смотрел на нее, словно решая, стоит отвечать или нет. Потом все же сказал:

— Первым главой резервации Химнесс.

Это было сказано таким тоном, что Лика почувствовала озноб.

— Первым главой? — Ее горло на мгновение сжалось. — Я изучала историю Химнесса. Первым главой был Захар Стромов, и он погиб… — Под пристальным взглядом Кирилла ее глаза наполнились запоздалым пониманием, голос упал буквально до шепота: — Семья Стромовых погибла в 1989 году… при пожаре… муж, жена, трое детей…

— Как видишь, один из них выжил.

Кончик красивого рта Кирилла Стромова изогнулся в саркастичной усмешке. И взгляд Лики прикипел к этим губам. Тем самым, которые так и не поцеловали ее.

— Я помню, что об этом писали газеты, — продолжала она, не в силах оторвать взгляд от губ Кирилла. — Я читала статьи в архиве, когда готовилась защищать диссертацию. Полиция подозревала поджог, но власти не стали вмешиваться и позволили верам самим проводить расследование. В конце концов, все списали на несчастный случай.