— Насчет жилья я еще думаю, — задумчиво добавил профессор, — но уже есть парочка вариантов.

Что за варианты, Нейман распространяться не стал. Вышел, оставив Лику одну в смотровой.

День тянулся убийственно долго. Боясь, что ее тайна будет раскрыта, Лика вздрагивала от каждого шороха. Даже на обед не пошла — побоялась привлечь внимание. Каждый раз, стоило в коридоре раздаться шагам, она внутренне вся сжималась, ожидая, что вот-вот распахнутся двери, и ввалится толпа вооруженных солдат, явившихся арестовать ее.

В обед Нейман собственноручно принес ей пару пластиковых контейнеров из столовой, не решившись доверить это своему ассистенту. Если Руис в первый день не понял, что происходит, то теперь уж точно догадается. Все-таки он был неглупым парнем и не зря столько лет проработал на Тайре.

Вообще было удивительно то, что ни в Лике, ни в Стромове, так эффектно возникшем вчера на территории базы, никто из военных не признал веров. Но не даром же говорят: хочешь что-то спрятать так, чтобы не нашли — положи на самое видное место. Никому из местных и в голову бы не пришло, что вер может спокойно разгуливать у них под носом.

Вечером, перед концом смены, ее одиночество было нарушено Эдмундом Райтом. На этот раз молодой офицер заявился не с коробкой конфет, а с букетом цветов. Лика как раз заполняла журнал дежурств, когда в двери ее кабинета ввалился огромный букет белоснежных ирисов, над которыми возвышалось довольное лицо назойливого поклонника.

— Детка, — Эдмунд бросил букет на стол и по-хозяйски приобнял оторопевшую Лику за талию, — сегодня ты прекраснее, чем вчера, — отпустил он дежурный комплимент. — Это тебе. Пристрой их куда-нибудь.

Не давая девушке опомниться от удивления, он уверенным движением вжал ее в свое тело и впился в губы смачным поцелуем.

Это было так неожиданно, что она в первый момент растерялась. Мужское тело, прижатое к ней, вызвало бурю эмоций на самом низменном уровне. Желание, подавляемое так долго, вспыхнуло с новой силой, и она едва удержалась, чтобы не прильнуть к Эду, не ответить на поцелуй.

Нет, только не с ним!

Сама мысль об этом была отвратительной.

И в то же время тело было совсем не против. Оно, исстрадавшееся по ласке, готово было растечься лужицей у ног любого, кто поманил.

Губы Эдмунда оказались влажными, мягкими. Он неторопливо, со знанием дела скользнул языком, вынуждая ее губы раскрыться. И Лика инстинктивно стиснула зубы, не позволяя ему проникнуть в глубину ее рта.

Руки офицера, только что обнимавшие ее за талию, скользнули ниже. По-хозяйски облапили ягодицы, чуть сжали, задирая подол.

— Давай, детка, расслабься, — пробормотал мужчина ей в губы, — мы здесь одни.

Его каменный член, натянувший ширинку форменных брюк, потерся о низ ее живота. Это заставило Лику очнуться.

Задыхаясь от отвращения, она забарабанила его по плечам.

— Отпустите меня!

— Ты же сама меня хочешь… — его голос внезапно стал злым. — Что, скажешь не так?

Меньше всего она была готова к тому, что он сделал. Его рука нырнула под подол ее юбки, проникла между ног и ухватилась за ту часть трусиков, что прикрывала самое сокровенное.

— Ты вся течешь! — бросил Эд. — Чего ломаешься, как целка? Сюда до шести никто не войдет. Мы просто закроем двери — и все!

Лицо девушки вспыхнуло от ярости и стыда. В одну секунду ее рука, словно на автомате, взлетела вверх. А в следующий миг раздался хлесткий шлепок, и на щеке офицера расцвел пунцовый след от пощечины.

Эд отпустил ее так же внезапно, как и схватил. В его глазах светилось недоумение, когда он приложил к горящей щеке ладонь.

Лику буквально трясло от гнева.