Несмотря на то что вся голова этой особы была спрятана за чёрной непроницаемой маской, я сразу же узнал Джо.

– Ты не должна быть здесь, – сказал я ей. В ответ она отрицательно замотала головой. Я попытался обойти её, чтобы покинуть этот коридор, но она медленно отступала назад, загораживая мне проход.

– Я хочу поговорить с тобой, – сказала она.

– Джо, – грустно произнёс я, – ну что? Что ты сейчас можешь сказать мне?

В её голосе слышалось столько тоски, что я остановился. Джо была в отчаянии. Почему-то мне стало её жаль.

Ну и кто я после этого? Даже несмотря на то что чуть больше месяца назад она меня предала. Я понимал, что сейчас она пытается сказать что-то очень важное и, вероятно, неприятное, но найти нужных слов не мог. И тогда Джо заговорила сама.

– Пожалуйста, – прошептала она и сдвинула маску, – помоги мне.

Я молчал. Видел только её глаза, блестевшие в полумраке. Девушка опустила голову, а я продолжал смотреть и молчать. За то время, пока мы не виделись, Джо изменилась. Газончик белых волос исчез, вместо него оказалась короткая светло-русая причёска с одной длинной узкой прядью, доходившей до самого подбородка.

Девушка вскинула взгляд на меня. Теперь я хорошо видел её лицо. Глаза были полны отчаяния.

– Я совершила ужасную, страшную ошибку. Мне нужно было сразу отказаться от той затеи. Но не могла я. У меня просто выбора не было. Как ты не понимаешь?

Я молчал.

– В тот вечер, – продолжала она, – когда ты выходил из камеры, я хотела признаться. Я тогда пришла вместе с Кивзом, но оставалась в тени. Хотела, чтобы ты знал, что я не предавала тебя, но капитан почему-то запретил.

В этот момент она заплакала. Что ещё делают в таких случаях? Я обнял её и привлёк к себе, крепко прижал к груди. Потом она заговорила снова. Голос её звучал тише, но в нём чувствовалось напряжение.

– Ты должен знать правду. Они сказали, что они – твои друзья. Они говорили, что любят тебя и что ты им нужен. Когда я сказала, что не могу тебе помочь, они стали угрожать. Сказали, что убьют меня. Тогда я решила, что не должна делать это. Я должна была просто уйти. Ради тебя. Потому что знала, что если они убьют тебя, то я тоже умру. Но тут что-то случилось, и я потеряла контроль над собой. Стала говорить чужими словами и делать разные странности. Ну, ты помнишь.

Она замолчала. Я не двигался. Я не знал, как реагировать на это признание. Это звучало как-то нарочито и пафосно, искусственно, театрально. Я не верил ей, не верил ни одному её слову, только и думал: «Зачем она всё это мне рассказывает. Для чего? Почему?»

– А каким образом ты поменяла прикид?

– Волосы? Отрастила и подстриглась.

– За месяц? – удивился я. – Они что, росли по дюйму в день?

– Несколько медленнее. А что такого? Пошла в клинику и попросила сделать мне ускоренный рост волос. Это недорого. Я теперь свободна, драться на арене больше не надо, а такие волосы у меня были там, где я родилась.

Мы так и стояли, обнявшись, в конце коридора, у стеночки, а редкие прохожие не обращали на нас никакого внимания. Ночь заканчивалась, многие ещё спали, но кто-то проснулся и шёл на работу.

В этот момент из-за поворота появился Мэлоун.

– Э, голубки, вот вы где. А ну быстро в мой кабинет. Оба.

Когда мы вошли, Мэлоун жестом указал на кресла, а сам занял место за столом. С минуту он пристально разглядывал нас.

– Что ж, вот вы и вернулись, – наконец произнёс он. – Поздравляю. Теперь вы вместе и готовы работать. Очень надеюсь, что готовы.

Я молча пожал плечами.

Мэлоун откинулся на спинку и продолжил:

– Но, прежде чем приступите к работе, я должен кое-что уточнить.