От этих приятных мыслей, а в голове у себя я уже скупаю пол Магазина, меня отвлекают звук взрыхляемой почвы. Перед нами из земли выскакивает Закапывающийся врилл.

Рефлекторно жму на спусковой крючок, но у меня по нулям. Выручает Донни. Его картечь разрывают морду и горло жуку. По бокам уже лезут его товарищи.

— Валим! — я дёргаю за ошейник пса и подаю напарнику личный пример.

Бежать на открытое пространство бессмысленно. Потому что чуткий слух улавливает приближающийся гул роя. Надо забиться и где-то пересидеть.

Нас отрезает от входа ещё пара вриллов, и дело принимает реально дерьмовый оборот.

— Гаси их, Егерь! Давай же! — истерично орёт Донни.

А мне нечем. Разве что разрывные патроны ладошкой кину в зубастые хари.

Фламинго снимает одного. Ракета ускоряется, размазывая второго. А их ещё полно.

Мы в заднице.

Уклонившись, пинком отшвыриваю нападающего жука, и регистрирую звук, который за последние сутки кажется неуместным и диким.

Шум работающего двигателя.

Донни убивает очередного врилла, а через миг вокруг грозно стучит пулемёт. Этот дикий грохот ни с чем не перепутать. Хитин жуков неплох, но против .277-го калибра не пляшет. Их разрывает в клочья.

Обдав нас песком и грязью, подлетает пикап. Выхватываю троих — водителя и двух стрелков в кузове, один чернявый и смуглый с тем самым новёхоньким ручным пулемётом. 

Мужик протягивает мне руку, и я с готовностью принимаю помощь, заскакивая в кузов.

— Карлос? — удивлённо выдыхает Фламинго, забираясь с другой стороны с помощью второго стрелка.

Рой вриллов виден уже невооружённым взглядом, и пулемёт издаёт свою оглушительную какофонию. Очередь выкашивает жуков в плотном облаке, разорванные тела валятся вниз целыми гроздьями.

Машина, пробуксовывая, газует, а я тянусь через борт к Ракете с криком:

— Да подожди ты, мы пса забыли!

Меня игнорируют, и пушистая фигурка остаётся позади.

Хочется выпрыгнуть следом и помочь ему, но пикап шустро набирает скорость, а вриллы преследуют именно нас. Это даёт Ракете шанс.

— Спасибо, Карлос! — довольно выдыхает Донни.

Нехотя говорю и я, разворачиваясь прочь от улетающего комплекса зданий:

— Спасибо.

— Не за что, — слышу я, а следом мощный удар прикладом в висок бросает меня на дно кузова.

В ушах звенит, а перед глазами всё плывёт. И всё же этого недостаточно, спасибо возросшей Стойкости.

Вот только мелькнувшая подошва сапога встречается с моим лицом, а за ней приходит тьма.

Глава 17

Отец сверкает глазами из-под нахмуренных бровей. Его губы кривятся в недовольной презрительной гримасе. Практически не сходящей с его лица в эти дни.

— Егор, как ты это допустил? — раскатистый бас накрывает комнату.

А я стою, сжимая побелевшие кулаки, и молчу, потому что мне нечего ответить.

— Ты старший! Понимаешь, сучёныш?! Старший! Ты в ответе за него! Всегда и везде!

— Он не виноват! — кричит снаружи Лёшка. — Их трое было!

Я слышу удары его кулаков о запертую дверь комнаты.

— Молчать! — ревёт отец.

Фокусирую взгляд на его загрубевших, покрытых мозолями и ссадинами, руках. Я знаю их силу слишком хорошо.

— Трое… Пятеро… Мне плевать! Никакая шваль не имеет права пальцем трогать Стрельцовых. А ты позволил им поднять руку на своего брата! И где ты был? С девкой опять своей шуры-муры крутил? Пока твоего брата трое скотов били?!

Каждая фраза, как гвоздь, забивается мне в голову. И каждая из них — правда. Я не уберёг брата. Я целовался с одноклассницей в её подъезде, пока Лёшку мутузили трое ублюдков.