Я не защитил его.

— Ты у меня запомнишь этот урок, даже если мне придётся вбить его в тебя, — отец переходит на свистящий шёпот. — Потому что слова ты не понимаешь.

— Петя, хватит! — отчаянный голос мамы из-за двери.

— Молчать! С тобой мы отдельно потом поговорим! Вырастила слюнявых хлюпиков. Один постоять за себя не может! Второй дисциплины не знает!

— Не трогай её! — знаю, что мне будет хуже, но не могу молчать.

— Что ты сказал?

— Не трогай её!!

Солнечное сплетение взрывается болью, и перед глазами всё плывёт.

Прихожу в себя рывком, будто рубильник дёрнули. На границе сознания истаивают видения далёкого прошлого. Смешиваю их с реальностью, поначалу не сумев отделить одно от другого.

Сразу же включаются инстинкты драться, и я пытаюсь рефлекторно вскочить. Однако никак не могу ни ноги под себя подогнуть, ни получить достаточную опору.

— Не рыпайся, пендэхо, — с отчётливой угрозой в голосе произносит некто совсем близко от меня.

Фоном идёт неприятный такой звук. Шкряб-шкряб-шкряб. Не лучше, чем ногтями по доске. Аж зубы ноют.

Запоздало пытаюсь оглядеться и понять, во что я вляпался.

Комната средних размеров. Вокруг полумрак, и лишь под потолком имеется окно размером не больше автомобильного номера. Оттуда и падают лучи закатного солнца, разгоняя тьму.

Мои руки и ноги зафиксированы двумя парами наручников вокруг толстой водопроводной трубы, которая выступает из пола и скрывается в потолке. Здесь таких счастливчиков, как я, сразу несколько. В хорошей компании не так грустно, верно?

Слева от меня скрючился чернокожий мужчина средних лет. Он так сидит, что лица толком не рассмотреть. Одет в… я бы сказал, что спецовку автомеханика.

Справа привалился к стене плотный, ещё пару хороший бургеров и уже станет толстым, бородач. Этот выряжен в косуху и такие же кожаные штаны. На спине краем виднеется логотип, но какой не скажу.

Последний четвёртый участник нашей развесёлой компании — девушка лет двадцати трёх. Чёрные спутанные волосы падают лохмами. Их бы не помешало помыть. Одета в серый пуловер, рваные джинсы и разваливающиеся кеды. 

А напротив, качаясь на стуле, возвышается испанец. Тот самый Карлос, что приголубил меня в машине. Конский хвост до плеч, длинные усы и выражение “только-пикните-мне-нахер!” Обе руки покрывают татуировки в ацтекской тематике. Он водит изогнутым в форме когтя ножом по бруску, затачивая его до бритвенной остроты. 

Его странный класс приходится взять на заметку. Потому что возможности подобного противника мне неизвестны и сходу непрогнозируемы.

Пора провести и ревизию по моему бренному телу. Итак, с меня сняли бронежилет, кобуру с Анакондой, запасной нож и, внезапно, шляпу. Вот за шляпу прям обидно! Зато колечко до сих пор сидит на пальце. Большое упущение с их стороны.

— Вы кто такие? — поймав взгляд Карлоса, спрашиваю я.

Надо же с чего-то заводить знакомство.

— Я уже сделал тебе одно замечание, пендэхо, — лениво тянет тот. — Третьего страйка не будет. Я отрежу тебе язык, чтобы не трепал им почём зря.

Минуты тянутся невыносимо медленно. Урчит в животе. Пожрать бы чего. Вжиканье лезвия о точильный брусок не смолкает. Вот же упорный какой.

Усиленным слухом улавливаю удар двери о стену, где-то над головой. Словно только и ждал этого, Карлос легко поднимается на ноги и выходит из комнаты.

— Где мы и что происходит? — сразу спрашиваю я у друзей по неволе.

Чернокожий Фрэнк и Аннабель молчат. Слово берёт бородатый Эдвард. Хотя вряд ли кто-либо называет его так.