– Чтобы слухачам нашим не мешать на берегу, им ведь нужно загодя плеск на реке распознать. И это, еще вот что. Как только вы сигнал утки услышите, то сразу же на землю падайте и за укрытие отползайте, чтобы с реки по вам не прилетело! Все ли хорошо поняли!
– Поняли, поняли! – загомонили караульные.
– Ну вот и ладно, осторожничайте шибко, соколики! Осторожничайте и берегите себя, вы ведь у нас здесь на самом свету сейчас стоите. Вас ведь с реки ох как хорошо видать! – вздохнул Макарович. – Ладно, к пушкарям я нашим пойду. Гляну, как они там сидят.
Два единорога были укрыты старыми рыболовными сетями и набросанной на них всевозможной трухой. Расчеты сидели тут же. Здесь же, среди строительного мусора и штабелей с досками и бревнами, залегли егеря-стрелки. Все замерли в ожидании сигнала.
Ночь была душной. Где-то в отдалении мелькали зарницы.
– Илья-пророк на своей колеснице выкатился. Вона как где-то сверкает! – шептались егеря.
Звенели цикады, где-то неподалеку ухал лесной голубь. С реки время от времени слышался плеск рыбы. Тумана в эту ночь не было. Так, стелилась поверх воды легкая кисея серости, но просматривать саму реку она не мешала.
Лужин напряженно следил за речной гладью из-за кустов. Еще немного – солнце встанет над степью, и сразу же станет видно все, вплоть до противоположного берега. Тогда уже точно турки к ним не полезут. И так шагов за двадцать впереди можно было все хорошо просматривать. Сидящий рядом на корточках с закрытыми глазами Ваня Соловей вдруг напрягся и поднял руку.
– Что-то слышу! – прошептал он. – Вот, вот еще! Это уже точно не рыба плещется! Ефграфович, давай сигнал, весла гребут, и уключина вона как скрипнула. Лужин обернулся в сторону степи и, сложив ладони лодочкой, несколько раз крякнул. Возле костров сразу же пропали из вида несколько темных фигур. Только лишь три пугала, выставленных с палками и в старых мундирах, создавали иллюзию присутствия здесь караульных.
– Ждать! Ждать, я сказал! – прошипел Лешка. – Охолонись, Ванька! Не дай бог спугнешь нам вражину, если вдруг орудийное жерло бронзой блеснет!
И Кудряш отдернул руку от укрывающего единорог полога.
– Всем пригнуться! Сейчас по нам будут бить! – напомнил егерям командир.
И точно. Буквально в ту же секунду, как он это произнес, с реки громко грохнул первый, за ним второй, третий пушечный выстрел. Крупная, с мушкетную пулю, картечь со свистом и воем ударила по берегу, впиваясь в бревна, доски и в строительный хлам. С реки били ружейные залпы, их пули разрывали старые мундиры на чучелах и наконец свалили их все на землю.
– Рано, рано! – крикнул Алексей, сжимая в руках свой штуцер. – Ждем второй залп! Потом они должны будут полезть на берег.
Вот опять громче других хлопнул пушечный выстрел, осыпав берег мелкой, как дробь, «ближней картечью».
– Алла! – грянул клич с реки, и Алексей резко свистнул:
– Начали!
Сеть слетела в сторону. Савва окинул взглядом весь срез воды с выпрыгивающим из судов десантом.
– Выстрел!
Боковые канониры отпрыгнули в сторону, а фейерверкер воспламенил запальную трубку. «Ба-ам!» – мелкая, ближняя картечь ударила в самый центр лезущей от воды и орущей толпы. Ваня Лопухов уже банил ствол, а канониры рычагами подали орудие на место.
– Заряд! – проорал Савва. – Шевелись, босота, не зевай!
Первый, второй, третий мешочек с порохом были уже в каморе.
– Примять!
Картуз с ближней картечью пошел к заряду. Запальная трубка уже на месте. Перекрывая все нормативы на недавних тренировках, егеря-артиллеристы перезарядили свои орудия. |