Уклонившись от удара, Абзац выбил топорик из рук нападавшего и заломил Паше руку за спину. Испытанный прием сработал. Тем более что физически Паша был куда слабее Абзаца. «Не такой уж я и пьяный ежик, – пронеслось в голове у Абзаца, – с реакцией все в порядке. И ночной разговор был не бредом, так что голоса в ушах пока не завелись. Хотя, может быть, лучше, чтобы как раз наоборот – ночной разговор оказался бы бредом, а вместо этого никто бы не нападал».

— Ты скотина, – просипел Паша. – Животное.

— Конечно, – согласился Абзац и потащил его к тому месту, где находился прикованный наручниками мент – потомок мифического стрелка, практикующего выстрелы в спину из-за угла.

— О чем ты говорил ночью по телефону? Вы обсуждали, как это сделать? – в ярости кричал Абзац.

— Послушай, я никогда… – скулил Паша.

— Что «никогда»? Говори!

— Ладно, ладно… Он так сказал…

— Ты врал, когда говорил, что мы вместе вернемся в Москву, ты врешь и сейчас.

— Нет, нет… Свирин сказал мне сделать это, но… Свирин шутить не любит. Если он что задумал…

— Ты всегда делаешь только то, что тебе говорят. Это твоя проблема! Ты убьешь меня, а потом будешь так же смотреть в рот тем, кто по статусу выше тебя, болтать и рассказывать анекдоты. Сначала тебе сказали вернуть меня в Москву, а потом приказали убрать. Почему ты получил такой противоречивый приказ? Ты не задумывался об этом? Тебе не захотелось спросить?

— Не знаю…

— Тебе не кажется это немного странным?

— Да, тут явно что-то не так…

— Точно, ты не знаешь, ты только делаешь! Выполняешь то, что говорят!

— Можно подумать, что ты делаешь то, что хочешь, а не то, что тебе приказывают, – вопил Паша. Можно подумать, что ты выбираешь. Ты тоже подчиняешься. Всю жизнь подчиняешься. Я подчиняюсь. Ты починяешься. Мы все подчиняемся. Мы все исполнители. Технические сотрудники. Мы не думаем. Думают за нас. Что, не так? Ты хочешь сказать, что ты сам думаешь? Давай говори.

— Сейчас скажу, подожди. – Абзацу совсем не хотелось убивать его, но слушать весь этот… бред тоже было невыносимо.

Он вернулся в зал, чтобы забрать пистолет системы Кухенройтера, который во время драки отъехал за диван.

— Ты сам придумал себе роль, – визжал из кухни Паша.

— Какую роль? Что ты несешь? – отвечал из-под дивана Абзац.

Под диваном наблюдалось невероятное количество пыли и фосфоресцировал кусочек крыла отбитого от статуэтки орла – символа кавказских минеральных вод.

— Что ты там верещишь? – бросил Абзац в сторону кухни, отряхивая колени.

— Ты плохой актер, – продолжал Паша. – И роль себе выбрал хреновую.

— Какую роль? – Абзац спрятал антикварный пистолет под куртку. – Что ты, шестерка, хочешь мне сказать?

— Ту самую роль, которую ты сам себе выбрал и играешь. Героя нашего времени, киллера-одиночки, крутого профессионала, который любит «Битлов» и верит, что с новой смертью мир станет чище и светлее. Подумай, ты сам все это выдумал. Сам себя выдумал. Посмотри на себя, подумай. Ты не герой нашего времени. Ты просто алкаш. Пустое ничтожество. И ты сам это прекрасно знаешь.

— Можешь остановить свою истерику, – прервал его Абзац, – Что ты голосишь, как перед смертью. Такого придурка, как ты, я точно убивать не собираюсь.