Остроты, колкости, насмешки на мой счет – одним словом, все, чем только можно досадить человеку.

Я показывал ему как умел, что не намерен служить мишенью для его ума, но он делал вид, как будто не замечает, как я принимаю его шутки.

Я говорил с ним об этом откровенно, просил его перестать, и он хотя не обещал мне ничего, отшучиваясь и предлагая мне, в свою очередь, смеяться над ним, но действительно перестал на несколько дней. Потом снова взялся за прежнее. Я первый вызвал его.

На другой день описанного мною происшествия пришли ко мне и всеми силами старались меня уговорить, чтобы я взял назад свой вызов…

Я сказал им, что не могу этого сделать, что мне на другой же день пришлось бы с ним пойти на ножи…

Мы стрелялись по левой стороне горы, на дороге, ведущей в какую-то колонку, вблизи частого кустарника.

Был отмечен барьер на 15 шагов и от него в каждую сторону еще по десяти. Мы стали на крайних точках.

Каждый из нас имел право стрелять, когда ему вздумается, стоя на месте или подходя к барьеру. Я первый подошел к барьеру, ждал выстрела.

Хоть и было положено между нами считать осечку за выстрел, но у его пистолета осечки не было. Остальное же все было предоставлено нами секундантам, и так как их прямая обязанность состояла в наблюдении за ходом дела, то они могут объяснить, не было ли нами отступлено от принятых правил.

Я вспылил. Ни секундантами, ни дуэлью не шутят… и спустил курок…

Чего я могу ожидать от гражданского суда? Путешествия в холодные страны – вещь совсем непривлекательная. Южный климат гораздо полезнее для моего здоровья».

Перечитав знакомый текст, Антикварщик подумал: «Да, он успел выстрелить и убить. Но прошло время и он тоже умер. Сердце его не захотело работать. Он стал тенью. А вещи, которыми он владел, разбрелись по свету. И на службу к этим вещам записались уже другие, такие же преходящие тени».

Вздохнув, Антикварщик начал прятать свои сокровища – сначала письмо, потом орден Святой Анны. Потом он закрыл ящик, положил ключ в ладанку. Все. Можно отдохнуть. Расслабиться.

В каком-то странном – полупьяном состоянии Свирин покинул Антикварщика и отправился в офис. Вроде бы все складывалось по его плану, но все же было как-то не по себе – нервы шалили. Наверное, это все погода – дождь, ненастье… Пришел на работу, и вот – вместо того, чтобы делом заняться, неожиданно залез в «темные уголки» компьютера, просмотрел несколько фильмов с «мягким порно». Давненько не имел подобных грешков. Вспомнил Валерию – обещала и не пришла. Значит, его обыграли, значит, она проститутка, за спиной которой прячется кот. Вот этот кот и обыграл Свирина – специалиста по связям с общественностью. «Такое нельзя прощать, – думал Свирин. – Ладно, сотворим очередное безрассудство. Надо выпустить своего зверя, а то он так и рвется. И чего ему дома не сидится, зверюге? Нет ответа. Пробовал в виртуале сексом заняться. Занятное дельце. До сих пор ума не приложу, как это? Попытался пару раз и «прокачал» ситуацию. Сидят мальчишки, тестостероном ударенные, и изображают из себя всяческих особ женского пола. Возбуждение получают. И невдомек пионерам, что в моем лице имеют дело с монстром психоаналитики. На четвертом предложении вычисляю, где женщина, а где овцебык чешуйчатый, бисером разукрашенный. Вот на этом мой виртуальный секс и закончился. Хотя, конечно, присутствовали и реальные персонажи прекрасного пола. Только я так и не смог добиться от них их же желаний и всяческих хотений. В жизни-то я сторонник устоявшихся норм. Секс – это другое дело. Здесь вся изюминка, чтобы подчиниться женщине. Вот куда зверь мой рвется. Осознанное подсознательное, черт побери. Ведь сама суть заключена не в плотском удовольствии, а в процессе в наших головах. Инстинкты инстинктами, а украшение и изюминка секс-отношений в мозгах.