Гонки преследования стали горячим хобби для многих любителей адреналина. Для всех тех, кто рисковал жизнью за вожделенный приз — призрачную свободу от концептуальных оков. Но скорости и мастерства едва ли было достаточно, чтобы увильнуть от ловушек наблюдательных систем, дронов-шпионов и крупных организаторов, меняющих правила игры на ходу.

Для участия в гонках водителям приходилось основательно прокачивать навыки. Отлаживать механику, подкреплять сообразительность и добавлять новые технологические решения. На пике адреналина и опасности, когда звуки сирен и сверкание проблесковых маячков сливались в единой гармонии, оживали легенды о тех немногих счастливчиках, кто сумел уклониться от погони. Короче говоря, эти гонки постепенно сделались не только и не столько спортом, сколько борьбой за выживание. Здесь каждый поворот мог оказаться последним — либо стать единственным шансом на победу. У таких гонок всегда имелся тайный неофициальный спонсор, назначавший весьма ощутимый приз. Обычно кругленькую сумму на банковский счёт, что давало возможность продолжить жизнь где-нибудь в спокойном месте на морском берегу.

Конечно же, официально городские гонки находились под строжайшим запретом. За простое участие назначались суровое административное наказание, лишение транспортного средства и серьёзный штраф. Это если никто не пострадал. Ну а если кто-то оказывался в ненужное время в опасном месте и получал травму, для выживших полагалось жестокое возмездие. Вплоть до десяти лет Цифровой тюрьмы.

В конце концов оказались мы на улице далеко не самого благополучного района, почти в трущобах. Представьте такую сцену. Дождливый мокрый день, везде капающая вода, а на фоне домов прямо посреди перекрёстка стоит молодая красивая женщина. Точнее, девушка. Короткая кожаная куртка-голопузка, шорты, ботфорты выше колен и на высоком каблуке. В руке что-то типа пистолета. Издали не видно, но похоже на армейский бластер.

Девушка поднимает оружие и сразу же стреляет в стоящий неподалёку полицейский автомобиль. Похоже, заряд бронебойный. Попадает, видимо, сразу в двигатель, и автомобиль со взрывом окутывается всполохами жирного пламени, сразу же сменяющимися клубами чёрного дыма.

— Проклятье, — выругалась Вик, добавив ещё несколько крепких выражений. — Быстро валим отсюда.

— Карина, — обратился я к своей машине, — возвращаемся домой наиболее спокойным маршрутом и тихими улицами. Где полиции нет. Неважно, сколько времени это займёт.

— Поняла, — отозвался искин. — Поступил сигнал бедствия от патрульной машины, вот я и проехала на тот перекрёсток.

— Давно надо было отключить эту опцию. Это незаконно.

— Всё равно зафиксируют, — совсем расстроилась Вик. — Завтра объяснительную писать заставят.

— Ты же не в форме да и не при исполнении.

— А всем пофиг. Слушай, может, заедем в какое-нибудь тёплое местечко, а? Пивка попьём?

— Хорошая мысль. Карина, стоп! Маршрут меняется. Едем в бар «Толстый Боб». Это на углу Двести тридцатой и Сто сорок первой улиц.

— Помню тот бар, — бесцветно отозвался искин.

— «Толстый Боб»? Почему именно туда? — оживилась Вик.

— Там очень широкий ассортимент. И качество обслуживания всегда хорошее. Да и место приятное.

Некоторое время мы ехали молча. Больше мы, в сущности, почти ничего не могли сделать.

— Ты что, хорошо знаешь эту бабу? — подала голос Вик.

— Ту, что с пушкой?

— Ты понял, о ком я, — сердито пробурчала Вик.

— Почему так решила?

— Всю рожу перекосил, как только её увидел.