|
"Но ведь вы встречали их после того, как мы освободили Францию?" "Нет". "Это очень странно. Почему?" "Потому что через девять дней после того, как мы вошли в восставший Париж, меня вновь перебросили в Португалию". "А разве в Париже было восстание?" "Да, мы писали об этом в газетах". "Мне казалось, что это игра, желание польстить де Голлю". "Не знаю, как по поводу лести, но я там дрался". "Вместе с коммунистами?" "Не только. Хотя они были главной пружиной восстания". "И даже во время этого... восстания вы не узнали никого по имени? Только "Жозеф" и "Мадлен"?" "Нет, я был связным со штабом полковника Ролль-Танги. Одно из его имен настоящее, второе псевдоним, только я не помню, какое настоящее". "Вы общались непосредственно с ним?" "Не только". "С кем еще?" "С майором Лянреси". "Это подлинное имя?" "Мне было неудобно спрашивать его об этом. Да и некогда. Надо было воевать. Знаю только, что он воевал в Испании против Франко, знал наших ребят из батальона Линкольна". "Ах, вот как... Он говорил по-английски?" "Да. Вполне свободно. Хотя с французским акцентом". И я, дурила, начал распространяться про то, как занятен у французов наш акцент, причем особенно у тех, кто родился в Провансе, вообще у всех южан какой-то особенный акцент, он делает их беззащитными, похожими на детей. "Скажите, - перебил меня алюминиевый, - а вы не говорили с Лянреси об Испании?" "Мы с ним говорили о том, как разминировать те дома, которым грозило уничтожение, и еще о том, как пройдут связные к нашим передовым частям". |
