|
А в самом центре этой паутины находился маркиз де ля Куэнья, который, став вице-президентом общественного комитета по увековечению подвига армии и фаланги, наладил прямые контакты не только со всеми крупнейшими предпринимателями страны и банкирами, но и с партнерами за рубежом, как в нацистской Германии, так и Соединенных Штатах, в нейтральной Швейцарии и далекой Аргентине. Идея братства о двувластии - как видимом, государственном, так и тайном, банковском, - постепенно стала обретать организационные формы, тщательно, понятно, законспирированные, но именно поэтому особо могущественные, ибо в подоплеке этого интереса было не что-нибудь, а золото, гарантия силы. Именно поэтому аргентинский журналист Гутиерес, брат могущественного помощника Перона, курировавшего безопасность буэнос-айресского генерала, но при этом вовлеченный в цепь тайного братства, и отправился к маркизу, получив информацию Кемпа о том, что американский разведчик Пол Роумэн п о д к р а д ы в а е т с я к тем, кто вошел в дело не словом, но делом - то есть взносом многомиллионных сокровищ третьего рейха в бронированные сейфы испанских и аргентинских банков. ШТИРЛИЦ - XVII (ноябрь сорок шестого) __________________________________________________________________________ - Послушайте, Брунн... Не утомляет, что я постоянно называю вас разными именами? - Я привык. - Может быть, удобнее, если я стану называть вас Бользен? - спросил Роумэн. - Это тоже псевдоним... Один черт... - Хорошо, буду называть вас Штирлиц... - Убеждены, что это моя настоящая фамилия? ...Роумэн пригласил его погулять в парке Ретиро; они встретились возле Плацолеты Пино, неторопливо пошли к Пасеа де лас Эстатуас; Штирлиц отдал должное тому, как элегантно Роумэн п р о в е р и л с я; увидел слежку, улыбнулся, заметил, что "это не мои люди, видимо, испанцы проявляют инициативу, а возможно, ваши, Штирлиц"; выслушал его ответ: "Увы, теперь я лишен возможности ставить слежку", согласно кивнул, полез за своими, как всегда, мятыми сигаретами, спросив при этом: - Ну, хорошо, а какова ваша настоящая фамилия? - Что, если бы она оказалась английской? - Но ведь этого не может быть. - Этого не может быть, потому что этого не может быть никогда, - вздохнул Штирлиц. - Так Чехов писал, слыхали о таком писателе? - Конечно, - в тон ему ответил Роумэн. - Он сочинял тексты для античных опер, которые ставила труппа Мохамеда Рабиновича в Нью-Джерси... |
