|
.. Открыто сказать себе, что тобою правил придурок, - значит расписаться в том, что ты полнейшая бесхребетная мразь... Нет уж, всегда легче во всем винить ч у ж и х... Винить себя? Это удел мудрецов. Много встречали мудрецов в вашей жизни, а? - Чем вы можете доказать, что испытывали к фюреру ненависть? - Ничем... Я бы на вашем месте не поверил ни одному моему доводу... Кроме разве что... Нет, пустое... Я бы не поверил. И все тут... - Тогда объясните, отчего я не испытываю к вам ненависти, как к остальным наци? Согласитесь, у меня есть достаточно оснований желать смерти всем вам скопом и каждому поодиночке. Отчего же я не питаю к вам холодной, постоянной и мстительной ненависти? - Черт его знает... Между прочим, я тоже испытываю к вам симпатию... - Почему? - Видимо, оттого, что вы умный... Незащищенный какой-то... - Врожденная немецкая сентиментальность? - Может быть, - согласился Штирлиц. - Во всяком случае, даю вам слово: я отношусь к вам с симпатией. Так что вносите свое предложение... Вы же пригласили меня не только для того, чтобы наслаждаться историей, гуляя по местам Изабеллы и Филиппа... Роумэн посмотрел на Штирлица, не поворачивая головы, только скосил свои круглые иссиня-черные глаза; белки были воспаленные, с желтинкой; много пьет, подумал Штирлиц; так пьют, если на сердце муторно; когда все в порядке, человек просто весел, это ж так приятно - эпикурейское расслабление, отрешение от реальностей бренной жизни, воспарение мечтаний; он трезв, как стекло, а ведь утром пил, и ночью, видимо, тоже, причем немало. - Верно, - откликнулся, наконец, Роумэн. - Я пригласил вас, чтобы внести деловое предложение... - Я его выслушаю, - сказал Штирлиц. - Я думаю, это будет интересное предложение. Как думаете, за кем сейчас следят? За вами или за мной? - За вами. - Почему? - Потому что я попросил об этом. - Зачем? - Хочу знать все ваши контакты. - Кого вы об этом просили? - Это мое дело... Вопрос бестактен, вы же понимаете, что я не отвечу... - Но это не был полковник Фернандес? Роумэн снова скосил глаз на Штирлица: откуда он мог знать про Фернандеса? Только Эронимо и я знаем о нем и о том, что я обещал оказать его сыну внимание в Нью-Йорке, когда парень отправится туда на учебу... Откуда эта информация? Не мог же Эронимо сказать .ему об этом? А почему - ему? Разве невозможен кто-то третий? - И на этот вопрос я вам не отвечу, доктор. - Зря. - Считаете? - Я не считаю... Это б полбеды - "считаю". Я убежден. - Почему? - Потому что следят не за мной. |
