|
- Почему? - Потому что следят не за мной. - За мной? - Да. - Как давно? - С тех пор, как вы стали получать письма... Роумэн удивился, не уследил за собой, обернулся к Штирлицу: - Письма? Какие? - Не знаю. От какого-то красного... - Я?! От красного?! Да вы с ума сошли! Кто вам об этом сказал? - На мою бестактность вы отвечаете своей? Как вы мне не ответили, так и я вправе промолчать... - Можете не отвечать. Я знаю, кто вам сказал... Генерал Гонсалес? Штирлиц усмехнулся: - Значит, за мной следят ваши люди? - Достаточно того, что за вами смотрят. Это все, что я могу сказать. - Посидим? - предложил Штирлиц. - Перекурим, а? - С удовольствием. Кстати, вы очень хорошо уходите от слежки... Штирлиц покачал головой. - Точнее сказать, меня от нее увозят. У вас какие сигареты? Рыжие? Или негро? - Вы же прекрасно видели пачку, которую я доставал из кармана. - Я заметил, что вы пачку из-под "Лаки страйк" набиваете "Дукадос"... Зачем? - Не знаю... Я много делаю, чего не знаю... Хочется, вот и делаю... Они сели на ажурную белую лавочку; осеннее небо над Мадридом было высоким, совершенно безоблачным, голубым; оно было таким чистым, что Штирлицу услышался тугой шум моря и медленный р а з м а х крон высоких сосен; деталь рождает картину; частность, если она прекрасна, позволяет примыслить окружающий ее мир. Как несбывшаяся мечта жизни, как то, чего всегда был лишен, Штирлиц, когда видел здешнее высокое прекрасное небо, особенно ясно представлял себе пустынный песчаный берег моря и огромный сосновый бор рядом; это можно так грустно написать: отражение несуществующих сосен в том море, которого никогда не видел... - Погодите, - Роумэн вдруг нахмурился, провел своей ухватистой квадратной пятерней по лбу; сразу же появились следы, словно пощечина, - ваш генерал ничего больше не говорил про эти самые письма? - Нет... Он сказал, что вы стали получать письма от красного и вами заинтересовались д о м а. "Грегори, - вдруг отчетливо понял Роумэн, - это письма Грегори. Дома, видно, давно начали копать на красных, на Эйслера и Брехта, и Грегори попал в сетку. Неужели у нас тоже стали вскрывать письма своих, не верить солдатам, следить за резидентом?! Не может этого быть! Он врет, этот наци, он врет! Но ведь он не врал, когда сказал про Кристу, - устало возразил себе Роумэн, - он оказался прав, она на связи у Кемпа, будь он трижды неладен". - Можете узнать, о каком красном идет речь? - Вряд ли. Они здесь очень пугливы... И мне нечем торговать... Если бы мне было чем торговать, тогда можно было выдвигать условие: "ты - мне, я - тебе". |
