|
.. Но ведь у меня нет ничего за душой... Здесь - во всяком случае. - А где у вас есть за душой нечто? - Скажем, в Латинской Америке... Надежнее, конечно, в Берлине, но ведь вы не решитесь меня отправить туда... - Почему? - задумчиво возразил Роумэн. - Очень может быть, что решусь. Вернетесь? - Я вам здесь нужен? - Пожалуй, да... Но что вам делать в Берлине? Там стоим мы с нашими союзниками, там нет ваших коллег, они боятся показываться там. - Зачем я вам нужен, Пол? - Замечаете, мы не отвечаем друг другу, только спрашиваем. - Порою вопрос является одновременно ответом. - Верно... Вы мне нужны потому, что я должен понять механику возможной инфильтрации нацизма в поры другого общества. Как такое возможно? Кого используют? Где? Что выдвигается на первый план? - На первый план выдвигается оболванивание общества. - То есть? - Необходимо заставить всех думать одинаково. Это не простая работа, она по плечу хватким ребятам. Геббельс хоть и был колченогим, но голова у него работала... При этом ситуация в стране обязана быть сложной, отсутствие линии, разброд, каждый тянет в свою сторону, каждый предлагает свой выход из положения. Люди устают от словоизвержений, требуют определенности. Вот и созрела питательная среда для появления фюрера... Он обязан сказать: "будет так, а не иначе, в трудностях повинны те, а не эти, уничтожив их, мы обретем благополучие, повиновение - путь к могуществу и процветанию". - Это - слишком общо, а потому - грубо, доктор. Я сформулирую предмет моего интереса иначе: допустима ли инфильтрация нацистов в общественную жизнь, скажем, Англии? Или Франции? - Во Франции им путь заказан, они могут пытаться начать новое предприятие лишь в той стране, где их не знают, где люди не видали нацизм воочию... - Но это Америка, - сказал Роумэн. - Какая? - уточнил Штирлиц. - Их две. Помолчав, Роумэн спросил: - У вас есть семья, доктор? - Не знаю. - Вы предпринимали какие-то шаги, чтобы найти вашу семью? - Это - мое дело. - Хорошо, тогда я сформулирую мой интерес: вы готовы войти в мое предприятие по выявлению столпов нацизма? Здесь я узнал кое-какие подходы, но в Мадриде вы оказались в фокусе внимания здешней тайной полиции... Увы, я не могу работать без их помощи... А в Латинской Америке вы - спичка в урне на Пятой авеню... - Хм, занятно, - Штирлиц посмотрел на пачку сигарет, зажатую в руке Роумэна; тот протянул ее, достал из кармана спички, чиркнул, д а л огонек, ловко прикрыв ладонью, чисто солдатский жест; Штирлиц прикурил, сладко затянулся, откинув голову, словно глотал большую пилюлю, и повторил: - Очень занятно. |
