|
Я хочу домой... - Во-первых, - сказал, наконец, Штирлиц (они сейчас говорили медленно, паузы были тяжелыми, с л ы ш и м ы м и), - я был бы рад предстать перед трибуналом, потому что лишь там я бы доказал свою невиновность. Тем не менее, во-вторых, я готов принять ваше предложение. Только давайте уговоримся: вы расскажете мне, отчего решили заняться поиском столпов наци, изучением возможностей инфильтрации гитлеризма в демократические общества, а я, в свою очередь, объясню, почему согласился войти в ваше дело. - Принято... Это по правилам... Едем куда-нибудь... Поедим и выпьем, а заодно до конца откроем друг другу наши препозиции. - Лучше мы это сделаем позже. Испанцы хорошо слушают в машинах, да и за соседний столик в ресторане они могут посадить своих людей, лучше все это сделать на открытом воздухе... - Мы поедем в "Клуб Йерро", - усмехнулся Роумэн. - Вы же там были с генералом Гонсалесом... и с Веласкесом были... Я выяснил, что здешняя секретная служба лишена возможности входа в аристократические клубы, у них нет на это денег, да и потом рожи квадратные, за милю видно. - Вас дезинформируют, Пол, - ответил Штирлиц. - В этих клубах тоже работает агентура, только об этом не знает ваш друг Эронимо. Там задействованы официанты и метрдотели, там тоже все контролируемо. - Откуда знаете? - Я обменивался опытом с секретной службой Франко еще в тридцать седьмом году, когда жил в Бургосе... Гейдрих... Слыхали про его салон "Китти"? Он сделал в Берлине аристократический клуб для с в о и х... Говори, что хочешь... И читал запись самых откровенных бесед через два часа после того, как они заканчивались. Роумэн сломался, захохотал; он хорошо тренирован, подумал Штирлиц, такое упражнение могут делать только очень хорошие гимнасты; стоя, куда ни шло, но выполнить это сидя, не просто. Отсмеявшись, Роумэн сказал: - Доктор, Германия есть Германия. Вы вообще особая страна, но здесь официантов нанимают аристократы, они им платят большие деньги, в два раза больше, чем профессорам в университете. Какой смысл им предавать тех, кто платит? - Прямой, - ответил Штирлиц. - В особом отделе тайной полиции, который в е д е т аристократов, им сказали, что посадят их, - на это здесь не надо решения суда, - если они не будут выполнять всего того, что им припишут... Кто ж решится потерять два профессорских жалованья? Роумэн снова закурил, сокрушенно покачал головой. - Ну, режим, а?! Ну, проклятые коричнево-голубые бардаки! Ну, блевотные помойки... У вас и логика-то какая-то особая, нормальный человек не сразу ее поймет, такая она извилистая... Как могут жить государства с такой змеевидной логикой, отчего не развалятся?! - Это мы пройдем в другой раз, - усмехнулся Штирлиц. |
