|
- Где Зикс? - В лагере. Это был СС оберштурмбанфюрер, давний друг Барбье; именно он первым провел экспериментальное опробование душегубок; в Минск приехал Вальтер Рауф, и они задушили две тысячи советских детей, - сначала решили посмотреть, как это будет действовать на детские организмы; испытание прошло блестяще; Зикс написал рапорт в Берлин, всячески возносил изобретение Рауфа: никаких криков, никаких айнзацкоманд, расстрелов; от гетто до кладбища пять километров, за это время все задохнутся в кузовах, все тихо и конспиративно. Когда из Берлина пришло поздравление, друзья устроили дружескую пирушку и отправили телеграмму Барбье: "Принимаем поздравления, желаем тебе счастья, твои братья". (После победы Зикс был арестован американцами и передан в руки правосудия; Гелен - после первой встречи с Барбье - обратился к американцам с просьбой выпустить Зикса для организации "оперативной работы по сопротивлению большевизму". Однако военные юристы восстали; из четырнадцати обвиняемых эсэсовцев десять были повешены; Зикса с трудом удалось избавить от петли; его освободили три года спустя - за "хорошее поведение"; на следующий день после возвращения в Мюнхен он был зачислен в штат "организации" Гелена как специалист по борьбе с "красным террором".) - Где Манке? - В лагере. (Этого удалось вытащить через год; работал руководителем резидентуры в Западном Берлине, контактировал с литовскими и украинскими националистами.) - Аугсбург? - Эмиль? - А что, есть еще какой-то? - Нет, нет, я не знаю никого, кроме Эмиля. - Ну так и отвечайте. - Он на свободе. - Это мне известно. Он принимает участие в вашей авантюре? - В какой именно? И тут Гелен обернулся. - В той самой, - гневно сказал он. - В любительской. Два паршивых фанатика ездят по стране, пользуясь наивностью американцев, и, видите ли, собирают "старых борцов" из гестапо Мюллера и разведки Шелленберга, чтобы начать подпольную борьбу за великую Германию. На кого поднимаете руку, Мертес?! С сегодняшнего дня будете получать указания человека, который придет к вам от Мерка. Ни одного шага без его санкции не сметь предпринимать. Ясно? - Да. - Это что такое?! - Гелен снова обернулся; лицо, словно маска гнева. - Как вы отвечаете мне, борец за демократию! Я спрашиваю, вам ясно? - Так точно, генерал! На этом встреча закончилась; путь вниз, в долину, был для Барбье самым унизительным; он ощущал себя маленьким и жалким; понимая всю безнадежность положения, достал из бумажника десять долларов, купил бутылку вонючей водки, видимо, яблочная, плохой очистки, выпил ее, не закусывая, хотя взял из дома плоский пластмассовый пакетик с хлебом, намазанным маргарином; пошел на вокзал и, забившись в угол, заставил себя расслабиться, досчитал до трехсот и уснул. |
