|
Гискесу он верил; впервые они встретились на конспиративной квартире Гелена в Мюнхене, в сентябре сорок четвертого; генерал тогда пригласил его (не Кемпа еще) подполковника Рихарда Виккерса, и подполковника Германа Гискеса. Гелен был сумрачен, долго сидел у приемника "Блаупункт", настраивая его на волну той немецкой радиостанции, которая передавала тирольские песни (очень голосисты, надежно забивают разговоры; прослушивание их беседы коллегой Мюллером, таким образом, практически невозможно, если допустить, что гестапо - по заданию Кальтенбруннера - все-таки оборудовало его конспиративную квартиру аппаратурой), потом пригласил офицеров к маленькому столику, сервированному печеньем, трофейным толстым шоколадом и жидким кофе. - Я собрал вас, - сказал он, - не по причине какого-то приятного известия, а совсем наоборот.... Я хочу поговорить с вами вполне откровенно о том, что нас ждет. А ждет нас оккупация. Да, да, именно так. Война проиграна, крах неминуем. И я хочу рассказать о том, как каждому из вас надлежит себя вести после того, как вы будете арестованы... Гелен нахмурился, лоб собрало резкими морщинами, было видно, как он устал и издерган: щеки запали, глаза окружены темными тенями. - Да, да, - раздражаясь, повторил он, - именно так, после того, как вы будете арестованы... Единственно, кто, возможно, избежит ареста, - он поднял глаза на Кемпа, - будете вы, потому что я пробил для вас назначение в Лиссабон; получаете фамилию "Кемп", начинаете службу в нашем атташате. Но большую часть времени тратьте на то, чтобы уже сейчас, не медля, искать контакты с ИТТ, - я верю моему другу доктору Вестрику. Не думайте о текущих делах; ваша главная задача - подготовить т о ч к у, которая в будущем позволит организовать надежную крышу для всех тех, в ком будем заинтересованы мы, солдаты той Германии, которая возродится из пепла. ...Второй раз Кемп встретился с Германом Гискесом в Лиссабоне, когда тот прилетел в португальскую столицу вместе с Густавом Гаузнером в декабре сорок четвертого, накануне рождества; они отправились на Байро-Алто - в район местной Флит-стрит, в маленький ресторанчик "Нова примавера"; говорили мало, пили много, настроение у всех было подавленное; дали обет помогать друг другу чем могут и как могут, грядущему ужасу можно противоположить лишь одно: единство боевых соратников. Кемп перевел пословицы, выведенные синей глазурью по белым изразцам, вмонтированным в стену: "Хорошо делает тот, кто делает", "Фальшивый друг - самый худший враг". Именно тогда Гискес и пошутил: "Самая большая помощь, которую мы сможем оказать нашей несчастной родине, заключается, видимо, в том, чтобы каждый из нас смог разбогатеть, как Крез. Только бы потом не сесть сиднем на это богатство, а поделить его между борцами... Страшненькая идея определяет конец режима: "богатейте, и вы поможете нации!" Где наша былая немецкая духовность, боже ты мой?!" . |
