|
Витторио? Луке? Гуарази? Николо? - Бен, ты болтаешь ерунду... Причем по телефону... Как ты был моим другом, так ты им и остался. Мне стоило большого труда отбить для тебя то, что я смог отбить... Генеральный директор, получающий процент с дохода, - не так уж и плохо... - Ты бы на такое согласился?! - Я бы не стал влезать в авантюру, Бен. Я бы сначала посоветовался с братьями... Выслушал их мнение... Только после этого я бы начал дело... - Словом, так, б р а т... Либо ты отменяешь то, о чем вы за моей спиной сговорились, либо пенять тебе придется на себя. В Голливуде любят сенсации, а ты знаешь, что я умею рассказывать байки. - Хорошо, Бен, - задумчиво ответил Лаки. - Я постараюсь что-нибудь для тебя сделать. - Только не очень долго старайся. Лаки! А то ведь я тоже знаю, как надо поступать! Я очень не люблю, когда меня отдают на съедение волкам! Я умею отвечать ударом на удар! Я скажу Америке то, чего никто не сможет ей сказать. - Дай мне время, Бен, - сказал Лаки. - И не глупи. Мы же с тобой братья. Неужели ты позволил себе забыть, как мы начинали? - Я сказал свои условия, - отрезал Бен. - И ты знаешь, где меня найти. Лаки Луччиано долго стоял у телефона, слушая, как резко, словно 505 в ночи, пищали гудки отбоя; яростно бросил трубку на пол, она раскололась, как кокосовый орех; обернулся к Гуарази: - Позвони к Джонни, передай, что Бен тяжко заболел, пусть отправят к нему самых хороших врачей... И вернулся на берег. - Что-нибудь случилось? - спросил Синатра. - Ровным счетом ничего. Почему ты решил, будто что-то случилось? - Потому что я артист, Лаки. Я обладаю даром чувствования. - Ну и что ты почувствовал? - Что-то плохое. И ты совсем белый... - Ну, это легко исправить, Фрэнки-Бой, - Лаки обернулся к телохранителю, что сидел под пальмой, крикнул, чтобы принесли виски; раздраженно выбросив лед на песок, выпил; протянул лакею стакан; тот плеснул еще раз - на донышко, по-американски. "Лейте до краев, - тихо сказал Луччиано, - я же хочу выпить, а не выгадать паузу"; медленно, маленькими глотками в о б р а л в себя желтую влагу, бросил стакан на песок, поднялся, разбежался, прыгнул в океан и пошел кролем на глубину. Синатра закричал: - Лаки! Не сходи с ума! Лаки! На берег высыпали телохранители, столкнули в воду лодку с сильным шведским мотором, понеслись следом за Лаки; он обернулся в ярости: - Вон отсюда! Я что, звал вас?! Заплыв в океан, он перевернулся на спину и заплакал, потому что явственно, словно в кино, увидел худенького Бена, который швырнул его на землю, а сам выпустил очередь из автомата в тех, кто стоял напротив с пистолетами в руках: "Ну, псы, ну, твари, они смеют поднять руку на моего брата, ну, падаль подзаборная! Вставай, Лаки, прости, что я был вынужден толкнуть тебя, нельзя толкать друзей, даже если хочешь им добра, но они бы прошили тебя насквозь, так что купи себе новые брюки, я виноват, что эти порвались, зато ты у меня здоровенький; черт с ними, с этими брюками. |
