|
.. Контракт будет стоить сто тысяч, больше у нас нет денег, но зато есть память - мы отблагодарим тебя, Лаки". Наиболее деликатные операции Лаки поручал Гуарази; тот был обязан ему всем, не столько даже он, сколько семья: именно Лаки спас его отца от тюрьмы, а сестру вытащил из квартиры Чарли-Беса, сутенер умел играть роль священника, сколько девушек погубил, падаль... - Тогда я расскажу тебе фабулу дела, - продолжил Синатра, наблюдая за тем, как Лаки выпил еще один стакан виски; такое он видел первый раз: Луччиано никогда не пил и бранил Бена за то, что тот любит гулять, а напившись, лезет на рожон, действительно лишен страха, тоже какая-то аномалия, оборотная сторона трусости. Выслушав Синатру, выпил еще полстакана; лицо побледнело, осунулось за этот час, даже скулы стали выпирать; Лаки вспомнил растерянное лицо резидента Эндрю, его испуг по поводу происходящего: "Зря вы меня бросили, р е б я т а, так друзья не поступают; прощать можно ошибку, неловкость, пьяную грубость; нельзя прощать продуманное, заранее спланированное отступление, когда друга бросают в беде". - А почему бы не рискнуть? - задумчиво спросил Лаки. - Ты знаешь этого самого Роумэна? - Видел пару раз... За ним топают... - Кто? - По-моему, семья дона Кало... И разведка... - Чем он может интересовать дона Кало? - Лаки насторожился. - Я не хочу ссор между друзьями. - С доном Кало дружит режиссер Гриссар... А он довольно часто ездит в Европу, видимо, помогает разведке... У меня нет доказательств, я так чувствую, Лаки... Я допускаю, что у дона Кало нет интересов к этому самому Роумэну. Просто Гриссар обратился с просьбой, режиссер, хорошая с в я з ь, почему не помочь? Да и потом сам Гриссар присматривается к Роумэну - тот набит сюжетами... - Чем? - Всякого рода историями про войну. Он служил в Европе, забрасывался в немецкий тыл, я же тебе говорил... Человек должен дозреть, - только тогда он сможет связно изложить то, что пережил. Писать, как и петь, надо начинать в тот момент, когда ты просто не можешь не делать этого... - Я могу поверить тебе, Фрэнки, что дон Кало не имеет интереса к этому самому... - Роумэну... - Роумэну, - повторил Луччиано задумчиво. - Слушай, а ведь ты чувствуешь, что мне известно это имя. Ты ощущаешь, что я с тобой играю. Почему ты не скажешь мне об этом открыто? - Зачем? Друзей теряют в том случае, если говорят им в лицо то, что они хотят скрыть. Думаешь, я не скрываю от тебя что-то? Мужчина обязан скрывать от друга какие-то вещи... Друг не имеет права знать, что ты когда-то оказался трусом, уступил женщине, предал близкого... Разве можно обижать друга знанием такого рода? - Так говорит Бен, - заметил Лаки. |
