|
Пусть полиция ищет седого, они ж доки на точное выполнение предписаний. В Кордове Штирлиц снял номер в пансионате на окраине: "Ищу работу, видимо, останусь здесь, совершенно замечательный город, никакого сравнения с федеральной столицей"; поинтересовался, где сейчас наиболее красивая вечерняя служба, выслушал ответ, что церковь переживает трудное время (сразу вспомнил профессора Оренью; хорошо бы навестить его, есть старики, в которых много детского, самые прекрасные люди на земле; встречая таких, понимая, что для продления их жизни ничего нельзя сделать, рождается ощущение безнадежности, собственной беспомощности и людского несовершенства; как же несправедлив творец!), и отправился в центр, дождавшись, когда зажглись фонари на улицах. В зимних (плюс четыре градуса) сумерках лицо человека размыто,. несколько ирреально, да еще если он принял иной облик; побрившись, Штирлиц сменил и костюм: кожаные штаны гаучо, белый, тонкой шерсти свитер, высокие шнурованные башмаки; поскольку люди, в жилах которых течет испанская кровь, весьма внимательны к предметам туалета, Штирлиц купил свитер в дорогом магазине; есть какая-то грань, отделяющая обычную вещь от очень дорогой; и ботинки он купил в самом престижном охотничьем магазине Байреса - английские, спецзаказ, такие могут себе позволить носить только очень состоятельные люди. В отеле "Континенталь", где остановилась делегация из "Дженерал электрик", Штирлиц зашел в бар, заказал себе рюмку хереса и спустился вниз, в туалеты, к телефонным аппаратам. Попросив соединить его с семьсот седьмым номером, он сказал: - Профессор Патерсон, добрый вечер, я Ирвинг Планн, у меня к вам есть предложение, связанное с проектом энергокомплекса... Я англичанин, был связан с "Бэлл", если спуститесь в бар, я буду ждать вас у стойки, разговор займет пятнадцать минут. Штирлиц понимал, что рискует; наверняка аппарат профессора прослушивается - американцев здесь слушают почти так же, как русских; впрочем, он видел их дипломатов, - за ними просто шли, любой контакт исключен; он стоял в лавке, напротив того отельчика, где расположилось трое русских, покупал авокадо, выбирая самые зрелые, сочные; при этом поглядывал на голубой "паккард" с дипломатическим номером; дождался, когда вышел наш; определил сразу - и по тому, как туго завязан галстук и начищены старомодные башмаки, и по тому, что был в реглане старого покроя и в странной шляпе, сидевшей на крепкой голове несколько смешно, как словно бы на ряженом; горло перехватило; никто не знает, какое это горе, когда десятилетиями не можешь говорить на родном языке; воистину высшая тайна духа - язык; казалось бы, набор слов, состоящих из звуков, выражающих буквы, ан, поди ж ты. |
