|
Думаешь, я не скрываю от тебя что-то? Мужчина обязан скрывать от друга какие-то вещи... Друг не имеет права знать, что ты когда-то оказался трусом, уступил женщине, предал близкого... Разве можно обижать друга знанием такого рода? - Так говорит Бен, - заметил Лаки. - Ты повторил его слова. - Ты поможешь ему? - Конечно, - ответил Лаки. - Я сделаю все, что в моих силах. Но ведь ты видел, как себя вели остальные, я не всемогущ... А с Роумэном... Ладно, я отправлю к нему Гуарази, пусть поговорят, может, действительно этот самый гестаповец отдаст им ключи от своих кладов... - Кстати, именно Роумэн рассказал мне, что готовил тебя к забросу на Сицилию по линии ОСС, - сказал Синатра. - И он ставит Гриссару условие: роль Лаки должен сыграть я... ...Через час Пепе, он же Гуарази, он же Манетти, вылетел в Нью-Йорк; провожая его, Лаки сказал: - Меня обидели те, кого мы провели по горным дорогам Сицилии, Пепе. Меня обидели те люди, которым ты помогал в Лиссабоне и Мадриде. Ударь их. Пусть они знают, что мы не прощаем трусов. Гарантируй Роумэну свободу поступка. Будь с ним - это наше условие. А с нами пусть побудет его жена. - Нет, босс, - Гуарази покачал головой. - Роумэн умеет применять силовые приемы. Ни его жены, ни семьи Спарка мы не сможем найти. Они на яхте. В Европе. А Спарк, я вам говорил о нем, ждет наших людей здесь, в "Гранд-отеле". Вы заберете его, пока я не кончу экспедицию? - Мужчина мало чего значит, - заметил Лаки. - Этот мужчина для Роумэна значит многое. - Он поднял свои грустные, иссиня-черные глаза на Лаки. - Он для него значит то же, что для вас Бен Зигель... Через два часа после вылета Гуарази позвонили из Лос-Анджелеса, жена Зигеля, захлебываясь плачем, прокричала: - Лаки, Лаки, Лаки, брат мой! Только что убили Бена! Его больше нет! Его убили, Лаки! ...Лаки Луччиано обнял Синатру, погладил его по затылку и тихо сказал: - Ты обязан лететь на похороны моего брата. Поцелуй его в лоб, Фрэнки-Бой. И положи в ноги венок. И пусть там будет написано: "Твоя жена и твои дети, незабвенный Бен, это моя сестра и мои племянники". И пусть это увидят Кастелло и Адонис. Пусть это увидят все. ШТИРЛИЦ, ТРУМЭН (сенат США, сорок седьмой) __________________________________________________________________________ Свой "фордик" Штирлиц оставил в Кордове, возле катедрала, там, где собирались по воскресным дням местные художники - писать с натуры, обменяться новостями, продать пару пейзажей или портрет (почему-то чаще всего приносили на свой Монмартр смуглые лики индианок на фоне вигвамов). Он понимал, что его уже ищут, поэтому еще из Буэнос-Айреса сделал два звонка в Голливуд и Нью-Йорк, получив на центральной почте два пакета из Мюнхена, отправитель - фирма "Медицина и фармакология"; заранее уговорились с Роумэном, что Джек Эр будет именно так обозначать свой обратный адрес (более всего боялся, что еще не дошли, связь с Германией была из рук вон плохой); Штирлиц молил бога, чтобы его не перехватила дорожная полиция в районе Санта-Фе или здесь, под Кордовой. |
