|
Несмотря на советы полиции, Линдберг упорно настаивал на том, чтобы в месте, где должно произойти свидание, не было никаких засад. Наступил субботний вечер. Линдберг и Кондон заканчивали последние приготовления к выплате требуемого выкупа. Деньги были разложены в двух пакетах: в одном было пятьдесят тысяч долларов, во втором двадцать; в общей сложности 5150 банкнот четырех достоинств: по 5, 10, 20 и 50 долларов... Линдберг, адвокат Брекенридж и Кондон сидели в доме старого учителя в ожидании новых инструкций. Кондон казался совершенно спокойным, но его семья была как на углях: учитель был единственным, кто видел "Джона" и мог бы опознать его; вполне возможно, что бандит, получив деньги, захочет избавиться от свидетеля. В девятнадцать сорок пять к дому подъехало такси; как и в прошлый раз, незнакомый шофер протянул Кондону конверт и спокойно уехал. В письме было указание: "Возьмите записку, спрятанную возле дверей цветочного магазина кладбища Сан Рамон". Линдберг отвез учителя в указанное место; в записке было две фразы: "Следуйте по проспекту Вайтмон на юг. Возьмите с собой деньги; приходите один". Однако Кондон оставил ящик с деньгами на сиденье машины, рядом с Линдбергом: "Сначала я все же поговорю с ним". Он дошел до ворот кладбища; у изгороди стоял "Джон"; доктор приблизился к нему. - Принесли деньги? - спросил "Джон". - Они в машине, - ответил доктор. - Несите... - Я не вручу их вам до тех пор, пока вы не назовете место, где находится ребенок. - Пока сходите за деньгами, я нарисую план той местности. Получив деньги, "Джон" вручил Кондону конверт: - Прочтете через шесть часов! Ни минутой раньше! Через пять минут Линдберг и учитель вскрыли конверт: "Ребенок находится на борту яхты "Нэлли". Это небольшая яхта, восьми метров в длину, которая курсирует между Хорснекс-Бич и Гей-Хэд, недалеко от острова Елизаветы". Поиски яхты продолжались безрезультатно не одну неделю; а "Джон" исчез, растворился, пропал в десятимиллионном Нью-Йорке. За учителем Кондоном была установлена постоянная слежка - главный свидетель обвинения; никто, кроме него, не мог бы опознать "Джона"; три детектива денно и нощно стерегли его, куда бы он ни направился. А еще через несколько недель в лесу, неподалеку от дома Линдбергов, совершенно случайно был найден труп их сына, Чарльза-младшего. Мальчик погиб в день похищения, - так, во всяком случае, утверждала судебно-медицинская экспертиза..." Мюллер поднял на Штирлица глаза, в которых стояли слезы: - Зачем вы дали мне этот ужасный материал, Штирлиц?! К чему этот садизм?! Это же разорвет сердце каждого отца! Зачем я должен был читать это на ночь? - Выпейте снотворное, - посоветовал Штирлиц. |
