|
"Чтобы выгадать время, - заметил тогда Артузов, - особенно во время застолья, только не дружеского, а чужого, когда надо собраться с мыслями и дать единственно верный ответ, иначе разоблачат и шлепнут тут же, на каждый вопрос задавайте встречный, пусть даже дурацкий, это дает огромный выигрыш во времени". - "То есть как?" - не понял тогда Исаев. "А очень просто. Хотите, покажу? Допустим, вы меня подозреваете, вам недостает всего нескольких звеньев, чтобы обвинить меня... Начинайте спрашивать, я стану отвечать так, как надо". - "Я мог встретить вас в ЧК, милостивый государь, когда вы беседовали с Пуришкевичем?" - "Я?" - "Конечно, вы". - "Когда это было?" - "Что было?" - "Ну, наша встреча..." - "В декабре семнадцатого". - "Батенька вы мой, спросите Фрола Кузьмича, я тогда еще в Стокгольме сидел". - "Какого Фрола Кузьмича?" - удивился Исаев. Тогда Артузов расхохотался: "Откуда я знаю. Сева! Я выиграл время на дурацких вопросах! Лучше показаться несколько секунд заторможенным дураком, чем красиво сдохнуть, не выполнив свое дело". Память Штирлица порою становилась похожей на кинематограф: он часто видел лица своих учителей в медленной, трагически-безмолвной панораме, камера памяти словно бы передвигалась с лица на лицо; ах, какие же одухотворенные лица были у этих апостолов революции, какие поразительные глаза, сколько в них дружества и открытости, братья по делу, рыцари духа, подвижники той идеи, которая... - Макс, я перепрыгиваю в кресло, качу вниз, не сердитесь! - крикнул Ганс. - Вскроете ящик сами, если Эронимо остановит дорогу! - Не глупите! Он выключит мотор, вы замерзнете. Я и вправду несколько заигрался, но вдвоем мы победим, а поврозь погибнем. Я же ни черта не вижу в пурге, смотрите, как метет. Я сейчас привяжусь к вам веревкой и пойду к этому ящику, а вы будете ее дергать, что, мол, все в порядке, направление верное. Если я не найду ящик, вы замерзнете, а я накануне открытия своей туристской фирмы, не зря ж дал вам прочесть телеграмму, один я не потяну, нужен ваш взнос для раскрутки гигантского дела... Ганс соскочил с кресла; те двадцать метров, что отделяли от него Штирлица, показались ему сейчас верстою; если этот сукин сын прыгнет в то кресло, что, лязгающе обогнув металлический столб, начало спуск в долину, игра проиграна; слава богу, ждет, глядя на часы; смотри, смотри, мальчик, смотри... Штирлиц шагнул к Гансу, усмехнулся: - Давай рискнем, парень. Ей-богу, я спущу тебя по этим склонам, мне хочется поглядеть на тебя в деле. - Нет, - отрезал тот. - Где ящик? Давайте включать кнопку, я не пойду вниз на лыжах. - Ну и зря, - сказал Штирлиц и, достав из своего широкого кожаного пояса веревку, протянул ее Гансу. - Держи. Сейчас я встану на лыжи, а ты меня страхуй, ни зги ж не видно... Где этот чертов ящик? - Какого черта вам пришла в голову эта бредовая идея?! Как мальчишка какой-то! - Это верно, - согласился Штирлиц и попросил: - Ну-ка, обмотай меня покрепче. |
