Келл махнул рукой, как бы отгоняя назойливую муху, и ворчливо произнес:

– Да, я знаю. Они вчера изволили посетить мой клуб.

– О, неужели? Как мило с их стороны, что они действуют так быстро. Я знала, что на них можно положиться.

Она откусила кусочек булочки и внимательно посмотрела на Келла, удивляясь, что всякий раз открывает в его облике какие то новые черты.

– Я хотела спросить вас, Келл, об этом мальчике, который работал у трубочиста. Что с ним будет дальше?

Келл отложил наконец газету.

– Надеюсь, ничего плохого.

– Конечно. Однако мне кажется, игорный дом не лучшее место, где он может жить и работать. Келл снисходительно усмехнулся.

– Вы очень точно определили, леди, сложившуюся ситуацию. Я придерживаюсь точно такого же мнения.

– Я не только определила ситуацию, сэр, – холодно произнесла Рейвен, ей была неприятна его ирония, – но и хотела предложить взять мальчика сюда, в этот… в ваш, – поправилась она, – дом.

– Вот как? А вы не боитесь, что этот уличный мальчишка может украсть столовое серебро и, что несколько хуже, зарезать вас в постели?

Да что же такое? Чем она вызывает его постоянное недовольство, выражающееся в сухости и ироничности тона? Это начинает надоедать…

– Меня это не пугает, – резко ответила она. – Тем более что серебро – ваше.

Он оценил ее юмор и ухмыльнулся.

– Многие женщины испугались бы, – сказал он примирительным тоном.

– Значит, я не из их числа, сэр.

Теперь он уже был готов ответить ей по существу.

– Ваше предложение весьма великодушно, Рейвен, но мальчика я взял в клуб совсем ненадолго. Чтобы он немного пришел в себя в домашней обстановке. Через несколько дней мы отправим Нейта в приют.

Рейвен нахмурилась.

– О приютах рассказывают мало хорошего. Там жестоко обращаются с детьми.

– Не все сиротские приюты таковы. Но в любом случае мальчику надо находиться в кругу своих сверстников и изучить какое нибудь ремесло. У Нейта, насколько я понимаю, хорошая природная сметка и ловкие руки. А хозяин и хозяйка там неплохие и даже иногда кормят детей имбирными пряниками. Правда, за мои деньги.

– А можно будет, – неуверенно сказала она, – поехать с вами, когда повезете мальчика в приют?

– Зачем? – спросил он строго.

– Не бойтесь, я не стану вмешиваться в ваши дела. Просто у меня слишком много свободного времени и я хотела бы заняться чем то полезным. Может быть, помочь как то хозяевам приюта.

Келл смотрел на Рейвен с подозрением.

– У вас, леди, просто мания помогать. Но это все же лучше, нежели мешать, и потому…

– Прекрасно, спасибо! – поторопилась она поблагодарить.

– Теперь я могу наконец спокойно закончить завтрак? – поинтересовался он, снова принимаясь за чтение газеты.

– Да, – ответила она. – Если поделитесь со мной несколькими страницами газеты. Теми, где общественные новости…

Четыре дня спустя Рейвен ехала с Келлом и Нейтом из Лондона в Хэмпстед, где находился Дом призрения для мальчиков.

Поначалу Нейт выглядел совершенно ошеломленным: убранство кареты, вид сидящей рядом леди, незнакомые сельские пейзажи, когда они выехали из Лондона, – все поражало его. Однако он не пропускал мимо ушей ни одного слова из того, о чем говорил ему Келл:

– …Если тебе уж очень не понравится там, малыш, насильно тебя держать не будут, не бойся. Но там много мальцов твоего возраста, ты с ними подружишься, верно? И тебя будут учить какому нибудь ремеслу, какое больше понравится. Когда подрастешь, ты сам станешь мастером и откроешь собственное дело.