Холфорд ответил ему ледяной улыбкой, а затем начал говорить, бесстрастно, но довольно громко и отчетливо.

– Мне думается, мистер Лассетер, что я должен принести вам извинение за те безосновательные обвинения, которые высказывал по вашему адресу, а также в отношении вашего заведения. К моему стыду, мотивы, которыми я руководствовался, нельзя назвать кристально чистыми. Признаюсь, мною руководила естественная ревность по поводу того, что вы увели мою невесту прямо из под моего носа. Однако теперь я знаю всю правду и искренне надеюсь, что вы найдете возможность простить меня.

Витиеватая речь герцога произвела сильное впечатление на Келла, который не ожидал ничего подобного, и его лицо не сумело скрыть этого. Об удовлетворении на лице Рейвен и говорить нечего.

Повернувшись к Рейвен, герцог сказал:

– Ну вот, дорогая. Вы этого хотели?

Его великодушный поступок поверг ее в изумление. Она была готова опять поцеловать его руку, но удержалась от этого, чтобы не вызывать новых слухов и сплетен.

Вместо поцелуя она одарила герцога ослепительной улыбкой.

– Спасибо, Чарлз, – тихо сказала она. – Вы один из самых благородных людей, которых я знаю.

Бледное породистое лицо Холфорда слегка зарделось, и он повернулся к Келлу:

– Вы везучий человек, Лассетер. Надеюсь, что вы будете оберегать эту женщину.

Прежде чем ответить, Келл бросил на Рейвен взгляд, в котором она прочла явное неодобрение. Потом произнес:

– Во всяком случае, буду стараться, ваша светлость.

Выполнив свою нелегкую миссию, Холфорд позволил себе немного расслабиться и огляделся.

– Не могу назвать себя игроком, – обратился он потом к Келлу, – но почему бы не испытать судьбу. Тем более если вы любезно согласитесь дать мне некоторые наставления.

Келл, наклонив голову в знак согласия, тут же подозвал взглядом находящуюся в зале Эмму Уолш и, представив ее герцогу, сказал:

– Эта дама, ваша светлость, откроет вам любые секреты игры. И поскольку вы у нас впервые, то согласно нашим правилам все сегодняшние ваши расходы клуб берет на себя. А теперь, если позволите, я поговорю со своей женой.

Оставив герцога на попечение Эммы, Келл обратился к Рейвен, и по тону его голоса она сразу поняла, что правильно определила его недавний взгляд, брошенный на нее как неодобрительный. Даже больше того – осуждающий.

– Ну и что же вы, дорогая жена, обещали его светлости, – спросил он, – в обмен на его извинения?

– Абсолютно ничего, – с вызовом ответила Рейвен.

Ее глубоко задел вопрос Келла, его издевательский тон. И это благодарность за все ее мучения – за презрительные реплики герцога, за поиски в морозной тьме его кареты, за долгое ожидание там, под пыльной полостью.

– Так таки ничего?

Он продолжает свои дурацкие глумливые вопросы. Неблагодарное существо!

– Да, я не обещала ему ничего! – отчеканила она. – Просто рассказала ему правду об обстоятельствах нашего брака: что это отнюдь не союз по любви и что вы для меня абсолютно чужой человек, которого я никогда раньше не знала. Который спас меня не только от своего собственного брата, но и от жалкого удела отверженной. И представьте себе, сэр, оказалось, что этот презираемый вами аристократ проявил себя как благородный, великодушный человек. И он сделал больше, чем я от него ожидала. Я просила его всего лишь показаться здесь, в клубе, а он принес вам публичное извинение. Но вы… – Она некоторое время искала слова. – Вы даже не поблагодарили его. Хотя бы кивком головы. А между тем я почти уверена: его появление и то, что он сказал, спасут ваш чертов клуб!

Она повернулась на каблуках и отошла.

Верно, черт возьми: он не хочет выказывать благодарность этому треклятому аристократу! Никому из них! Все они одним миром мазаны, на один покрой! Да кто они такие в конце концов, что от одного их слова, от их присутствия зависят судьбы людей игорных домов, даже стран! Как это унизительно, как мерзко!.