– Чудеса, да и только. Ну и как твой Келл? Доволен?

– Надо знать Келла! Он посчитал поступок герцога нарочитым актом благотворительности. Рассчитанным на публику.

– Но ведь именно это и нужно было. Чтобы изменить ее мнение.

В глазах Рейвен мелькнуло отчаяние.

– У Келла своя гордость. Что с этим поделаешь?

Джереми согласился кивком головы. С этим действительно ничего не поделаешь.

– Тебя то хотя бы поблагодарил этот гордец?

Тоном, в котором сквозила безнадежность, Рейвен ответила:

– Со мной он вообще не хочет иметь ничего общего. Все, что я делаю, его не устраивает.

Умудренный ранним жизненным опытом, Джереми понял жалобу в одном определенном смысле и, бросив на Рейвен проницательный взгляд, изрек:

– Насколько я понимаю, ты расстроена тем, что любовные интересы твоего мужа находятся вне вашего дома.

Рейвен, не глядя ему в глаза, откровенно ответила:

– Я знаю, что не должна позволять себе расстраиваться. Ведь мы заключили настоящий брак по расчету и по его условиям муж имеет полное право иметь любовницу и даже целый гарем.

– А жена?

– Жена тоже вполне свободна. Если она этого хочет.

Джереми улыбнулся.

– Глядя на тебя, дорогая, – сказал он, – я не могу ни на минуту усомниться в том, что, стоит тебе захотеть, и все на свете Лассетеры будут у твоих ног.

Картина, нарисованная ее собеседником, была приятна, однако действительность намного печальнее. С этой мыслью Рейвен опять устремила взор на Келла, продолжавшего находиться в отдалении, и поймала его ответный – недовольный, даже осуждающий – взгляд. В чем дело теперь? Он все еще не может простить ей появление герцога Холфорда или, быть может, его недовольство направлено сейчас на другого представителя высшего общества – бесшабашного, всегда приветливого Джереми? Если так, почему бы не подразнить его немного? Если он позволяет себе вести интимный разговор при всех с Эммой Уолш, почему бы ей, Рейвен, не проделать то же самое с ее другом Джереми?

Она повернула к нему голову и одарила его приветливой, обворожительной улыбкой.

– То, что вы сейчас говорили, понравилось мне, – игриво сказала она. – Не могли бы вы дать несколько дельных советов, как привлечь мужа к ногам жены?

Он рассмеялся.

– Не думаю, что тебе нужны учителя или советчики. При твоем успехе в прошлом сезоне…

– Честное слово, не знаю, почему так получилось.

– Именно потому, что не знаешь, дорогая. Это означает, что ты предельно естественна. И если прибавить к этому твою привлекательность…

Она замахала руками.

– Не надо больше, Джереми! А то я совсем задеру нос.

– Хорошо, умолкаю. Но если ты спросила серьезно, то легкая игра в соблазнение не противопоказана и с мужем. – Он посмотрел в сторону игроков. – Пойду ка посмотрю, как там Холфорд, не проигрался ли в пух и прах.

Джереми направился к игровому столу.

Оставшись одна, Рейвен, к ее собственному удивлению, всерьез задумалась над полушутливым советом, который ей дал на ходу ее видавший всяческие виды приятель.

Хотя воспитывалась она отнюдь не в строгих правилах, но все же усвоила ряд простых нравственных наставлений, которым старалась следовать. Среди них были такие, что не позволяли прибегать к обману, особенно если это касалось чувств. С другой стороны, за время пребывания в Лондоне она окунулась в атмосферу, достаточно густо пропитанную обманом, ложью, открытым и подспудным недоброжелательством, лицемерием и уже не была той доверчивой, наивной девушкой, мечтавшей о призрачном возлюбленном. Не говоря уже о том, что теперь она стала женщиной, и, насколько поняла, женщиной, желанной для многих мужчин… Кроме одного.