– …Я думаю, – как то заговорил он, когда они лежали в постели, только только придя в себя после пылких объятий, – я думаю, что для тебя настала пора познакомиться с воплощением твоих фантазий другими людьми. И не во сне, а наяву.

– Что вы имеете в виду? – спросила она, еще не в силах отстраниться от его горячего тела, уже такого знакомого и желанного.

Он с готовностью объяснил.

– В центре Лондона существует знаменитый салон мадам Фуше, в котором желающие могут испытать исключительные плотские удовольствия, порою превосходящие все их фантазии. Изведать сами или понаблюдать за другими. Тебе после общения с твоим пиратом должны быть интересны фантазии других людей.

Рейвен приподняла голову с его плеча.

– Если вы хотите задеть меня, Келл… – начала она, но не стала заканчивать фразу, а продолжила: – Мои фантазии касаются одной меня, и я жалею, что поделилась с вами тем сокровенным, что случайно помогло мне хоть как то скрасить тоску и одиночество на забытых Богом островах.

– И в мыслях не имел обидеть тебя, дорогая, – со всей серьезностью отвечал Келл. – Напротив, всего лишь хотел подогреть ваше любопытство, ваш интерес к различным сторонам жизни. Что ж, если это настолько тебя задевает…

Она не стала ожидать, пока он договорит, и сказала:

– Помимо любопытства и интереса, свойственных, наверное, почти каждому, приходится думать о людском мнении. Моя репутация и так уже основательно подпорчена, а если узнают, что я посещаю публичные дома… Представляю, что может начаться.

– Ты уже не девица, дорогая, – сказал он с улыбкой, – а почтенная матрона и можешь себе позволить совместно с мужем кое какие развлечения. Вся ответственность падет на меня, а я не боюсь…

В ту ночь Рейвен не дала согласия, однако любопытство взяло верх, и дня через два она уже стояла рядом с Келлом на пороге дома наслаждений, возглавляемого мадам Фуше.

Они были с почтением встречены мажордомом и препровождены в холл, где их приветствовала сама хозяйка, ничуть не удивившаяся присутствием Рейвен.

– Все как вы просили, месье Лассетер, – сказала она. – Мой дом в вашем полном распоряжении. Звоните, если что то понадобится.

– Благодарю вас, мадам. – Келл поклонился, как на великосветском приеме. – Вы любезны, как всегда.

– К вашим услугам.

И хозяйка выплыла за дверь, оставив их в одиночестве.

Однако в холле они не задержались: через другой выход Келл вывел Рейвен в длинный коридор, где было, судя по количеству дверей, множество комнат.

– На этом этаже, – говорил он, пока они шли по коридору, – помещения, где проводят время в основном в компаниях. Бывает, там разыгрываются целые сцены – с танцами, пением. Клиенты и девушки наряжаются в разные одежды. Часто здесь изображают турецкий гарем. А потом…

– Что потом?

– Потом те, кто хотят, уединяются – там же или на втором этаже. Второй этаж предназначен для пар.

– Похоже, сегодня весь дом затих. Он пустой? Почему?

– Потому что я арендовал его на всю ночь.

– Весь дом? Вы с ума сошли!

– Очень может быть. Но я хотел, чтобы мы были с вами одни, дорогая. Чтобы, во первых, не пострадала ваша репутация, о которой вы так печетесь, а во вторых…

– Но это стоит таких денег! Зачем вы…

– А во вторых, я хотел таким образом отпраздновать то, что мой клуб снова начал приносить доход, дела пошли на поправку. И я знаю, кого в первую очередь нужно благодарить за это… – Он остановился возле одной из дверей. – Я говорил о гареме. Взгляните вот сюда.

В двери было небольшое застекленное отверстие, сквозь которое можно было частично увидеть внутреннее убранство комнаты.