Вспомнив что то, она взяла бутылку бренди со стоявшего рядом с кроватью ночного столика, смочила пальцы руки, после чего продолжила свое дело. Дрожь, прошедшая по телу Келла, и легкий стон, исторгшийся из его груди, сказали, что ее усилия не пропадают даром.

– Вам нравится это? – осведомилась она, невольно подражая тону, которым он не так давно спрашивал у нее почти о том же самом.

– Ты же знаешь… – простонал он.

И она осмелела еще больше.

Уперев руки по обе стороны его бедер, она еще больше склонилась над ним, над его возбужденным до предела членом и дотронулась до него губами. Один раз, другой. Затем взяла его в рот, касаясь языком, зубами, ощущая привкус бренди вместе с непривычным для нее вкусом мужской плоти. Услышав его глубокий вздох и повторный стон, она с чувством, похожим на злорадство, сомкнула губы, ощущая себя, пусть на минуту, хозяйкой положения. Владычицей его тела и души.

Его бедра вздымались, сотрясались, он умоляюще пробормотал:

– Оставь, иначе я… прямо сейчас…

– Потерпите, – ответила она как врач больному. Как он недавно отвечал ей.

Ощущение победы переполняло ее. Она и сама была недалека от кульминации, но желание закрепить свое чувство превосходства над ним не оставляло ее. И она его не отпустила.

Отчаянно борясь за контроль над самим собой, Келл пробормотал:

– Тебе нужно, чтобы я слезно умолял тебя?

Она кивнула.

– Хорошо… Прошу пощады… Моя милая Рейвен… ты…

Она смилостивилась, подняла голову и с легкой насмешкой сказала:

– Ладно… раз вы настаиваете…

Однако, сама испытывая неодолимую потребность в завершении, она, не давая ему отдыха, выпрямилась. Сильно сжала его бедра своими коленями и потом, подвинувшись всем телом вперед, медленно опустилась, принимая в себя член.

– Черт… – проговорил он безнадежным тоном. – Я же… Я же взорвусь сейчас…

– Ничего, – утешила она, беря его руки в свои и накладывая их себе на грудь, на дрожащие от возбуждения соски. Она испытывала огромное удовлетворение от того, что находится наверху – в полном и в переносном смысле этого слова. Если немного напрячь воображение, то можно сказать, что это она сейчас совершает над ним нечто похожее на насилие. Насилие, в котором он сам принимает участие.

Теперь пришла очередь Рейвен издать стон: Келл сделал движение и еще плотнее вошел в ее лоно, заполнив его целиком. И немедленно роли начали меняться: она уже не чувствовала себя победоносной владычицей, сильной и волевой, но остро ощущала свою зависимость от него, от его желаний, движений. Ей хотелось одного – раствориться в блаженстве, в радости, которую он может и должен принести.

Протянув руку к ее волосам, запутавшись в них, он притянул ее лицо к своему, впился поцелуем в губы.

И вслед за этим наступила кульминация, их стоны слились, их души и тела унеслись в заоблачные выси.

Неподвижно лежали они на постели, пряди ее волос разметались по его лицу, и убрать их не было сил ни у него, ни у нее.

Медленно возвращались они из небытия, приходили в себя.

– Сумела я доставить удовольствие своему супругу? – прошептала она, слегка морщась от своей смелости.

Его тоже немного покоробил вопрос, но он ответил, улыбнувшись в ее волосы:

– Вполне.

Он освободился от тяжести ее тела, натянул одеяло. Теперь они лежали рядом: он обнял ее за плечи, она уткнулась головой ему в шею, закрыла глаза.

После долгого молчания он произнес расслабленным го лоеом:

– Кстати, как зовут твоего воображаемого любовника?

– У него нет имени. Я называла его «пират», «флибустьер».

– А как он выглядит?

– Как пират.