Она попыталась впиться ему в рот поцелуем, он отстранил ее, но руки уперлись ей в грудь и под пальцами оказались затвердевшие соски.

Из его горла вырвался стон, и, когда она вновь надвинулась на него, он уже не нашел в себе сил сопротивляться. Ее опять лихорадит, ей нужно это, и он не имеет права отказать, как не отказывают в глотке воды умирающему от жажды.

Обхватив ее за бедра, слегка приподняв, он осторожно опустил ее тело на свой возбужденный член.

И тогда она затихла. Словно окаменела. Потом шевельнулась несколько раз и снова замерла. На ее лице Келл мог прочесть безмерное удивление.

Через мгновение наступил его черед удивляться: он наткнулся на преграду. Господи, она же девственница! Не знала никаких мужчин – ни пиратов, ни этого брехуна Шона!

Он поспешно снял ее с себя.

Она с ужасом смотрела на него, ее красивое лицо исказилось, в глазах была мольба.

– Пожалуйста… – прошептала она.

Не дожидаясь ответа, она обрушилась на него всем телом, плотно прижимаясь к нему лоном, шевеля губами в безмолвных просьбах.

В который уже раз она достигла высшей точки блаженства и со стоном удовлетворения обмякла на постели.

Келл, обессиленный, лежал рядом, стараясь не касаться ее тела. Он все еще не пришел в себя от удивления: как она оказалась девственницей? Может ли это быть? С такими изощренными, умелыми телодвижениями, такими зазывными губами и ресницами? А манящие глаза? А жаркие поцелуи?.. «Впрочем, – оборвал он себя, – что за чушь я несу? Существует человеческое естество – у всех разное; существуют доброхоты просветить среди родных и подруг; есть, наконец, книжки. Кроме того, проклятое снадобье, которое влил в нее Шон».

Игрок по натуре, еще несколько минут назад Келл готов был заключить пари чуть не на половину своего состояния, что мисс Рейвен Кендрик такая же девственница, как он сам. И потерял бы эту половину.

Возможно, разумеется, что она и в самом деле достаточно набралась опыта в любовных играх, но сумела при этом сохранить девственность для будущего супруга. Для того самого герцога, из под носа которого ее утащил Шон. Келл вспомнил, что сегодня, или теперь уже вчера, должно было состояться бракосочетание Рейвен. А теперь… Вот в чем был главный смысл того, что задумал – и исполнил – Шон.

Келл глубоко вдохнул нагретый воздух комнаты, почувствовал легкий запах дыма, чуть уловимый аромат женских волос. Что же ему делать с этой свалившейся на него пленницей? Как от нее избавиться? Все ближе момент, когда придется решать. Лучше уж заранее иметь какие то соображения по этому поводу…

Как раз в эти минуты Рейвен, словно ребенок, чмокнула во сне губами и с мурлыкающим звуком уткнулась носом ему в плечо. Он почувствовал, как в душе у него всколыхнулась нежность, и это не на шутку испугало его.

К чему ненужное чувство умиления? Разве может он забыть, как поступила она с его братом, с которым у нее до этого была любовная связь… Хотя после того, что ему недавно открылось, о какой связи может идти речь? Шон еще раз проявил себя как отъявленный и бессовестный лгун. И быть может, в истории с его избиением тоже что то не совсем так, как он описывает?

Келл неохотно припомнил, что Шон и его постоянно обвиняет во всяческих грехах – в том, например, что десяток лет назад он уехал из дома и оставил младшего брата на попечении их дяди, порочного, извращенного человека, который после внезапной смерти их матери стал законным опекуном обоих братьев.

Келл прикрыл глаза: эти воспоминания не давали ему покоя. Шону было тогда десять лет, Келлу на пять больше. Он уже чувствовал себя мужчиной и очень хотел защитить младшего брата от всех возможных напастей.