Упоминание о младшем брате неприятно задело ее: ведь этот страшный человек вскоре станет ее близким родственником – деверем.

Нахмурившись, она произнесла:

– С завтрашнего дня мы как бы породнимся с вашим братом. Но я… но что касается меня… мне будет нелегко с ним общаться. Я предпочитала бы не видеть его и не иметь с ним дела.

– Вы и не будете его видеть, мисс Рейвен.

– Да, но он вполне может посчитать свой акт мести незавершенным. И боюсь, мне понадобится защита от него.

– Я обеспечу вам эту защиту, – ответил Келл.

Слова прозвучали холодно, даже немного раздраженно, однако она поверила им и сразу успокоилась.

Остальная часть поездки прошла в полном молчании: предстоящая брачная церемония не вселила ни в одного из ее участников ни крупицы радости или хотя бы оживления.

Экипаж свернул наконец с главной дороги на боковую, покрытую плотно укатанным гравием. За ухоженным кустарником по обочинам, за толстыми стволами деревьев угадывались временами воды реки. Темза. И хотя Рейвен пребывала не в том настроении, чтобы любоваться природой, пейзаж невольно притягивал глаз. Дом, к которому они подъехали, в большей степени напоминал городскую, нежели сельскую, постройку – просторный, изящный, весь из красного кирпича.

– Он принадлежит вам? – спросила Рейвен. – Или вы арендуете его для ваших развлечений?

– Развлечений?

– Ну да, я слышала, что мужчины часто содержат загородные дома для любовниц. Конечно, если есть деньги.

– Пожалуй, вы совершенно правы, – ответил он. – Этот дом создан для развлечений. Только сейчас он пустует.

Назойливая ироничность его тона вызвала у нее раздражение и желание продолжить разговор в том же духе.

– Пустует потому, что ваша Эмма Уолш находится сейчас в Лондоне?

Его брови нахмурились, на смену ироничности в голосе появился металл:

– Я сделал вам предложение сочетаться со мной браком, мисс Кендрик. Но совсем не для того, чтобы вы вмешивались в мою личную жизнь.

Рейвен почувствовала, что зашла слишком далеко в своих предположениях и выводах. Она покраснела, но все же попыталась оправдаться, не признавая при этом своей вины.

– Я просто пытаюсь, – сказала она, – определить границы наших отношений, мистер Лассетер, и того, что мне позволено замечать и о чем говорить. Чтобы не попадать впросак в будущем.

– Полагаю, – ответил он сухо, – мы уже договорились, что будем вести самостоятельную, отдельную друг от друга жизнь. Вы же, как я замечаю, вступаете в роль жены еще до того, как стали ею официально.

Ей почему то захотелось рассмеяться от его чересчур серьезного тона, но она ответила тоже серьезно и совершенно искренне:

– Нет нет! Вы ошибаетесь, уверяю вас…

Их неловкий разговор был прерван: экипаж остановился возле входа. О'Малли подошел к дверце, чтобы помочь Рей вен выйти. Однако Келл Лассетер опередил его и повел ее в дом. Пропуская ее в холл, он слегка притронулся к спине Рей вен, и прикосновение отозвалось дрожью во всем теле, С облегчением она подумала: как хорошо и мудро они поступили, договорившись жить совершенно раздельно. Испытывать постоянное томление тела от встреч с ним, от случайных касаний было бы невмоготу. Хотя, вполне вероятно, это ощущение вскоре прошло бы само собой и оставалось бы только удивляться тому, что оно когда то было. Об этом, во всяком случае, она читала в каких то романах.

Интерьер дома отличался такой же изысканностью, как и фасад. Во всяком случае, в голову не приходила мысль, что им владеет хозяин игорного заведения. Или его любовница.

Приехавших встречали дворецкий и экономка, мистер и миссис Гудхоуп. Если они и были потрясены сообщением хозяина о его предстоящей в ближайшие часы женитьбе, то не показали и виду – как если бы он проделывал подобное уже не один раз.