«Вот чего я еще не знала, не могла знать в моих сновидениях», – мелькнуло у нее в голове. Эта немыслимая близость, это невероятное соединение, сплав с человеком из плоти и крови. Чужим, но ставшим таким неимоверно близким. Настоящим возлюбленным, пиратом, похитителем – назови его как угодно, – чей жар высекает искры из ее тела и души…

Такого она никогда не испытывала, не знала – ни в снах, ни в мечтах…

Первобытная сила неистовой, свирепой страсти охватила ее, заставила рухнуть на своего возлюбленного – сейчас он был им и только им, – чтобы слиться с ним и сделаться его частью. Или превратить его в часть самой себя.

Стиснув зубы, словно он боролся с чем то, что сильнее его и чему необходимо противостоять, Келл сделал еще одно, последнее движение вверх и затем резко дернулся, высвобождая себя из под ее тела.

Она не поняла смысла его телодвижений, не обратила внимания на их внезапную резкость – ей было не до того: буря сладострастного ощущения была так сильна, что поглотила ее целиком. Она не могла сдержать криков и стонов блаженства, в то время как ее бедра сотрясались в счастливых конвульсиях.

Он же сумел в самый последний момент вырваться из чудесного плена, как того и хотел, и излить свое семя не в нее, а рядом, на простыню.

Немало времени понадобилось Рейвен, чтобы окончательно прийти в себя и суметь осмыслить то, что произошло. Обессилев, она долго лежала рядом с Келлом, уткнувшись лицом ему в плечо. Временами ее мысли прояснялись.

И первое, что она поняла: он не хочет, чтобы у них – у нее – был ребенок. Это поначалу вызвало в ней острое чувство печали, однако потом здравый смысл подсказал ей, что он поступил совершенно правильно, если не сказать – благородно. Разве хотела бы она иметь ребенка от человека, который не собирался быть ее подлинным мужем и уж тем более – настоящим отцом?

И то, что он лежит сейчас почти под ней с учащенно бьющимся сердцем, и то, что его рука нежно убирает локон волос, упавший ей на лоб, ничего не значит. Общего будущего, общей судьбы у них нет и быть не может. И это, наверное, к лучшему…

– Скажи, Рейвен, – услышала она, – то, что сейчас произошло, похоже на твои сновидения?

Прозвучи вопрос несколько минут назад, она затруднилась бы ответить, но сейчас ей было легче это сделать. Да, он вовлек ее в такое завихрение страсти, в такое наслаждение… Она достигла такой высоты, что упасть с нее казалось катастрофой, – но они вместе достигли вершины и вместе низверглись с нее в пучину еще большего наслаждения… Он все это раскрыл перед ней, позволил познать, и она ему благодарна. Однако зачем ей это теперь, если ее жизнь сложится так, как ей предстоит сложиться?..

Избегая его настойчивого взгляда, она спокойно сказала:

– Пожалуй, я все таки предпочитаю мои фантазии. Они не столь болезненны…

Он понял ее в самом прямом смысле и спросил обеспокоенно:

– Тебе было очень больно?

– Нет, не очень. Даже меньше, чем я предполагала.

– Следующий раз будет совсем не больно, – сказал он.

– Следующего раза у нас не будет, – отозвалась она.

С этими словами она набросила на плечи простыню, чтобы прикрыть наготу, и собралась сойти с постели, но он остановил ее.

– Подожди.

Поднявшись с кровати, он подошел к умывальнику, откуда вернулся, держа в руках тазик с водой и полотенце. После чего, к ее великому замешательству, вытер следы крови и семени с простыни и с тела Рейвен.