– Ну вот, собственно, это я и хотел тебе сообщить… И помни, что никаких оскорблений в адрес Рейвен я не потерплю, – добавил он твердо.

– Горите вы оба в аду! – яростно выкрикнул младший брат.

– Шон…

– Уходи! Оставь меня одного.

– Я так и сделаю. Но я еще не сказал тебе всего.

– Что еще нового и приятного?

– Я хочу, чтобы ты на некоторое время покинул Лондон.

Шон уставился на него свирепым взглядом.

– Какого черта?..

Келл постарался говорить спокойно. Он давно привык к вспышкам брата, хорошо знал его грубый нрав и почти не злился на него. Скорее жалел.

– Тебе следует уехать, – терпеливо объяснил Келл, – чтобы утихли волны, поднятые разразившимся скандалом. Я имею в виду похищение Рейвен, пускай по нашей версии и добровольное… Чтобы успокоились члены ее семьи, горящие желанием отомстить похитителю…

– Куда я должен уехать?

– В Ирландию. На нашу ферму. Ты не был там с прошлой зимы…

Года три назад Келл приобрел недалеко от Дублина конскую ферму. Главным образом для того, чтобы было куда отправлять Шона, когда тот почти приходил в состояние буйного помешательства. Тому причинами были не только пьянство и разгульный образ жизни, но и, как полагал старший брат, их общее несчастливое детство.

– Я уже отдал все необходимые распоряжения о твоем отъезде, – добавил Келл. – Надеюсь, там ты придешь в себя и сумеешь правильно оценить все, что сделал.

– Что же такого я натворил, черт возьми?

Келл подавил вздох.

– Начнем опять сначала… Ни один порядочный человек не поднимет руку на женщину, Шон. Ты сделал это и перешел черту. Кроме того, ты оскорбил и оболгал ее, когда рассказывал мне о том, что якобы произошло между вами. Это гнусная ложь… Словом, все, что ты сделал по отношению к ней, не заслуживает прощения.

– Иди ты к черту!

– Только после того, как ты отправишься в Ирландию.

Шон вскочил с кресла.

– Я не обязан подчиняться всему, что ты приказываешь! Ты больше мне не брат! Иди к своей придуманной невесте. Или жене, не знаю… И не жалуйся мне, когда угодишь в самое пекло ее обмана и сгоришь там!

– Если сгорю, то жаловаться не буду, – хватило у Келла духу пошутить. – Но ты, Шон, немедленно покинешь Лондон, даже если мне придется для этого лично сопровождать тебя!

– Тебе придется лично нести меня на руках!

– Что ж, думаю, и это осилю…

С этими словами Келл повернулся и покинул дом своих предков, который он с некоторых пор возненавидел и не хотел в нем жить.

Но не мысли о доме занимали его сейчас. Он думал о брате.

Конечно, Шону необходимо некоторое время, чтобы привыкнуть к тому, о чем ему только что сообщил Келл. Ведь этот оголтелый шалопай и лоботряс, без сомнения, искренне полюбил Рейвен – что Келла совсем не удивляет. Только способы выражения этой любви были у него своеобразные, свойственные ему и неприемлемые для других. Тем более для Рейвен.

Келлу было неприятно: он и в страшном сне не мог предположить, что причиной их ссоры станет женщина. Только этого не хватало! Хотя, чтобы оградить Шона от беды, подумал Келл с кривоватой улыбкой, он готов жениться на всех женщинах, из за которых брату грозят крупные неприятности.

Уже несколько последних лет Келла тревожила упорная склонность Шона к саморазрушению. Хотя опять же тому есть и объяснение и оправдание, о чем Келл не хочет и не может забыть… Если в твое чистое детство вторгается настоящий порок, последствия могут быть самыми ужасными, длительными, а порою нескончаемыми.