Она молча кивнула, и Келл вышел из холла.

Провожая глазами его стройную фигуру, она подумала, что наверняка жестоко ошибается, если по прежнему верит: Келл может оградить ее от новых неприятностей, ведь за очень короткий срок он уже сумел совершить два серьезных поступка: спас ее от своего мерзкого брата, а затем пожертвовал личной свободой и дал ей свое имя, чтобы как то сгладить для нее и для ее семьи последствия случившегося.

Распрямив плечи, Рейвен решительно направилась к широкой лестнице, ведущей наверх.

Да, сейчас она в относительной безопасности, но с этой минуты ее будут окружать трудности, с которыми ей предстоит справляться самой.

– …Ты, наверное, шутишь? Шутка не очень удачная.

Шон раздраженно смотрел на старшего брата.

Оба находились в библиотеке дома, где сейчас жил Шон. Дома, который уже около века принадлежал семье Лассе теров.

Не привыкший вставать с постели раньше середины дня и оттого находящийся в дурном расположении духа, Шон запахнул халат и повторил:

– Ты на ней женился? Что за чушь! Для этого дурацкого известия ты разбудил меня и потащил в эту комнату, не дав даже опохмелиться после вчерашнего?

– Я не шучу, – спокойно сказал Келл. – Это произошло вчера вечером. По специальной лицензии, которую я получил.

У Шона побледнели губы. Смотреть на это было неприятно. Некоторое время он молчал, потом ринулся к боковому столику, трясущейся рукой налил себе полный бокал виски и проглотил одним глотком.

Когда он заговорил, его голос дрожал от злобы.

– Ты сошел с ума? Я не могу поверить, что мой собственный брат предал меня… нанес мне такое оскорбление, приняв в нашу семью гнусную потаскуху, которая исковеркала всю мою жизнь.

Келл с трудом подавил гнев. Он знал, что разговор предстоит тяжелый, и готовил себя к этому. Он даже умиротворяюще протянул руку и потрепал Шона по волосам, как часто делал, когда тот был подростком.

– Это не предательство, Шон, а скорее помощь. Я спас тебя от тюрьмы. Тебе просто повезло, брат, что я сумел вовремя вмешаться… Не перебивай! Дай мне сказать… Возможно, ты не задумывался, что, оскорбляя мисс Кендрик, ты нанес оскорбление всему ее семейству. Они пришли в ярость и угрожали тебе судебным преследованием и еще Бог знает чем. Тебе хотелось бы попасть за решетку? Я не могу этого допустить.

Шон бросил на брата презрительный взгляд, в котором читалась горечь.

– Ты не мог найти другого способа? Я был о тебе лучшего мнения, Келл, будь ты проклят! Никогда не думал, что ты способен воткнуть нож мне в спину!

Он с размаху бросил хрустальный бокал в камин, а потом, сжав руками голову, опустился в кресло.

Келл ожидал подобного взрыва, он много чего ожидал от своего брата. И много чего видел, что вызывало у него негодование, злобу, желание плюнуть и разорвать с ним всякие отношения. Но он не делал этого, потому что жалел Шона, помня о его несчастном поруганном детстве. Жалость побеждала в нем все остальные чувства.

– Ты говоришь о других способах… – произнес он, стараясь держаться спокойно. – Но разве ты оставил мне какой то выбор? Если бы не твое сумасшедшее намерение мстить ей, я никогда бы не предложил ей выйти за меня замуж.

– Она получила от меня то, что заслужила! Жалею, что не довел месть до конца.

– Не думаю, что она виновна в твоей беде. Если кто и виновен, то ее конюх. Да и то он всего навсего пытался защитить свою хозяйку, с которой ты вел себя неподобающим образом.

– Она уже успела одурачить тебя, простак! Обвести вокруг пальца!

– Не думаю, что ты прав.

– Не прав? Ты веришь каждому ее слову и совсем не веришь мне, твоему кровному брату! Идешь у нее на поводу, как до тебя ходили десятки оболваненных ею! Она захватила тебя в свои сети так же, как их… Как меня…

– Ты ошибаешься, Шон, – повторил Келл.