Иннокентий в больнице задержался надолго: инфаркт был обширным. Потом его перевели в санаторий. Из санатория вернули снова в больницу. Все те летние и осенние месяцы Николай по-прежнему был единственным из сотрудников, кто его навещал.

    – Не противно вам ходить к этому идиоту? – спрашивал его кто-нибудь время от времени.

    И Николай Николаевич в ответ лишь смущенно улыбался.

    И снова Николаю позвонила секретарша директора.

    – Николай Николаевич, дорогой!

    Забавно все-таки, что теперь он для нее стал дорогим. Спустя время может превратиться и в брильянтового.

    – Василий Григорьевич просит показать план приема господина Бэра.

    План был расписан и отпечатан на компьютере. Николай вошел с ним к директору и увидел двух скромно сидящих в уголке на стульях молодых людей.

    – А-а, Горюнов! – сказал директор так, словно не он три минуты назад его вызывал. – Очень кстати. Тут по твою душу пришли. – И он кивнул на посетителей. – Ну, вы пока побеседуйте, а я пройдусь по лабораториям.

    Николай Николаевич еще не успел умом понять, что за люди его дожидаются, как уже напрягся. И не напрасно. Люди показали красные корочки. На фотографиях в форме они выглядели значительнее. Один был капитаном, другой – старшим лейтенантом.

    – Вы давно из Ленинграда вернулись? – спросил капитан.

    – Три дня назад. – Николай старался не выдавать напряжения, но уж очень ему не хотелось рассказывать о том, как возвращался долг.

    – Ну и как северная столица? Бурлит?

    – Не знаю… Я ведь на конгресс ездил.

    – Летали, – поправил старший лейтенант.

    – Да, летал.

    – У вас там семья Жена, сын, – показал свою осведомленность капитан. – Интересный был доклад на конгрессе? Вас ведь одного делегировали от института.

    – Да нет, подавали заявки человек десять. Но оргкомитет выбрал мою тему.

    – Николай Николаевич, мы, собственно, к вам за помощью, – решил перейти к делу капитан. – У вас машина, «Жигули», первая модель?

    – Да.

    – И вы на ней ехали в аэропорт, когда улетали в Петербург?

    – Ехал.

    – Вы по дороге никого не подсаживали?

    «Вот в чем дело!» – понял Николай и смущенно, но очень естественно улыбнулся:

    – А как же, подсаживал.

    Как бы стыдно признаться, но и он рад честному приработку.

    – Одного, двух людей?

    – Мужчина был, один.

    Капитан с лейтенантом переглянулись:

    – Да, все правильно: на видеозаписи вы стоите вдвоем с пассажиром. На ка-пэ в тот вечер велась видеозапись всех, кто выезжал из города.

    Хорош бы он был, если бы соврал, что ехал один, да тут же и попался бы.

    – Вы этого человека, которого подвозили, хорошо знаете?

    – В первый раз видел! – вполне убедительно ответил Николай. – Проголосовал на улице, сказал, что в аэропорт, я обрадовался и подсадил.