– Совершенно незнакомому? – спросил с восторгом капитан.

    – Ну да! А он как раз в день окончания конгресса позвонил и сказал, чтобы я ехал в Псков и получил там все деньги.

    – Именно в Псков, а не в Новгород или, там, Ярославль?

    – В Псков.

    – И вы приехали на квартиру к Гуляй-Голому…

    – Да нет, его привезли к какому-то храму. Ну и…

    – Ну и?.. – повторил вслед за ним капитан.

    – И он все деньги вернул. Капитан со старшим лейтенантом переглянулись, и лейтенант проговорил тускло:

    – Лабуда это. Лапша на уши и запудривание мозгов. Такое даже в детских сказках не случается.

    – Да ладно, не хочет человек рассказывать, имеет право. – И капитан поднялся. – Он, между прочим, эти деньги не украл, а, наоборот, вернул. Все до копеечки… Так ведь, Николай Николаевич?

    – Ну, в общем, так. Хотя я вам на самом деле рассказал, как было.

    – Или почти как было, – добавил старший лейтенант.

    – Ладно, ладно, пойдем, – заторопил майор, посмотрев на часы. – Творогов выздоровеет, пусть сам и интересуется деталями. А наше дело – убийства. – И он протянул руку для прощания. – Извините, что столько времени у вас отняли, нам бы лучше с вами посидеть, за науку поговорить. Я тоже в универ на биофак, между прочим, поступал. Так что почти коллеги.

    Они вышли, и Николай почувствовал, что с трудом удерживает внутреннюю дрожь. «Надо выработать четкую версию, со всеми подробностями, иначе вляпаюсь!» – подумал он тоскливо, выйдя в приемную и что-то автоматически отвечая улыбающейся секретарше. Но что его удивило – он сам при этом тоже ей улыбался и даже весело отвечал.

    Мистер Фредерик Бэр, директор Международного института экологических исследований, сидел на санях так же прямо, как если бы пересекал тундру на арабском скакуне.

    Два «Бурана» шли один за другим по снежной целине, не слишком отдаляясь от морского берега. К каждому были прицеплены длинные сани, которые в последние годы наладилось делать какое-то ЗАО на основе то ли ненецких, то ли лопарских нарт. Позади от самого горизонта оставался четкий след, который в ясную погоду держится неделями, а во время пурги засыпается в полчаса. Снежная пыль била в лицо. Николай Николаевич сидел на вторых нартах, натянув капюшон и прищурив глаза. Впереди на таких же санях маячила прямая спина Бэра.

    Другого пути среди зимы в Беленцы не было.

    Накануне, после того как Николай вместе с директорским шофером встретил важного иностранного гостя в аэропорту, завез на полчаса в институтскую гостиницу, а потом сразу они предстали перед директором, был устроен товарищеский ужин.

    Едва они отъехали от аэропорта, как шофер доложил об этом по сотовому секретарше. И за следующие полтора часа в малом конференц-зале был сооружено застолье, на которое кроме директора явились два его заместителя и несколько городских начальников.

    Николай исполнял роль переводчика и в глазах городских начальников ютился на нижних ступеньках иерархии, где-то рядом с официанткой. Им было невдомек, что «видный деятель международной науки посетил город Мурманск», как было сказано в первом тосте, только из-за него.