– Нет. Я должна одна.

    Когда она вышла из студии, Валечка произнесла почти что восхищенно:

    – Во – характер! Ни слезинки. Железная женщина.

    – Что ты, Валя! Чего хорошего? Тут как раз разрыдаться надо. Реветь во весь голос. А не молчать. Как бы у нее крыша не поехала от такого молчания! – перебила ее Ёлка.

    Все дальнейшее происходило как бы не с ней. Студийный водитель завез ее в военкомат, где у дежурного лежала готовая бумага. Дома ей понадобилось не больше получаса, чтобы захватить нужные документы и детские фотографии Костика. Зачем она взяла эти фотографии, Анна Филипповна не знала, но они показались ей очень нужными.

    Все люди, встречавшиеся на ее пути в этот день, перешедший сначала в вечер, а потом в ночь, немедленно понимали, в чем дело, и бросались помогать ей – так сильна была энергия горя, которую она излучала.

    Бортпроводница, едва только заглянув в ее лицо при входе в самолет, сразу повела на отдельное от всех место. И хотя в соседних рядах тоже сидели какие-то люди, Анна Филипповна не замечала их, словно отделившись невидимым экраном. Она перебирала фотографии сына и повторяла одну только мысль: «Я лечу к тебе, Костик! Потерпи! Закрой глаза, потеряй сознание, чтобы не чувствовать этого ужаса. Я лечу к тебе! Уже скоро! Я помогу».

    На местном аэродроме тут же подвернулась машина, которая довезла ее до пресс-центра. А дальше братья-журналисты стали передавать ее с рук на руки по всему маршруту. Иногда приходилось ждать машину минут сорок – час. И она молча стояла, прислонившись к стене и свесив руки, или так же молча сидела, не участвуя в ни чьих разговорах.

    Лишь на последнем этапе едва не возникла заминка. Полковник, к которому ее привезли рано утром в штаб, стал выяснять, не появились ли в районе этой высотки новые боевики.

    – Мы это ради вас делаем, чтобы вашу жизнь сохранить! – твердил он. – Слышите, что делается?!

    Вдалеке послышалось несколько могучих взрывов.

    – У нас тут всюду можно пулю, а то и мину схватить.

    Так ничего и не выяснив, он наконец поддался силе ее горя, дал в сопровождение двух солдат с автоматами и напутствовал водителя «газика»:

    – Там внимательней присмотри!

    Часть это была новая, не та, где служил Костик. Полк Костика, как она поняла, вечером успел передислоцироваться на другое место.

    Разговор на высоте

    Анна Филипповна взбиралась на холм, и ее обдувал сырой ветер. Вокруг была ровная земля, кое-где присыпанная грязным снегом. Холм огибала дорога, и по ней время от времени приближалась, а потом уезжала вдаль боевая техника, машины с солдатами, изредка проходили пешие люди.

    Выше, на плоской вершине холма, лежали убитые люди, и там ее дожидался истерзанный Костик.

    – Маманя, может, вам не надо туда? – стал заботливо уговаривать шофер в пахнущем бензином бушлате, когда до вершины оставалось совсем немного. – Посмотрели сблизи, и ладно. Скоро похоронная команда приедет, соберет все тела, и вам вашего сына тоже пришлют.

    Этот шофер был ровесником Костика, он и во время пути пытался вступить с нею в разговор, но она отвечала ему лишь кивками. И сейчас тоже, не ответив, наоборот, ускорила шаг.