– Там такое дело, – как бы извиняясь, стал объяснять один из автоматчиков. – Вы не обижайтесь, что они все рядом лежат – и чеченцы, и наши. Чеченцы, они в нашу форму оделись, и, когда их постреляли, разбираться было некогда – кто наш, а кто – нет. Так и оставили.

    – Хорошо еще, если лежат, – неопределенно проговорил шофер.

    Скоро они увидели, как немного выше, сбоку от них, по холму на вершину взбиралась какая-то пожилая женщина, одетая во все черное.

    – Эй! Что тебе-то тут надо? – грубо окликнул ее автоматчик.

    – Что надо, что надо? Сына надо, – с тоской в голосе ответила женщина.

    – Чеченка, – миролюбиво объяснил шофер. – Тоже своего ищет.

    Чеченская женщина поднялась на вершину первая и, обхватив руками лицо, неожиданно закричала дурным голосом.

    – Во-во, так и есть, – проговорил шофер. – Маманя, не ходили бы вы туда. Дали бы нам посмотреть сначала.

    Но Анна Филипповна еще более ускорила шаг. А когда поднялась, споткнувшись о чью-то оторванную ногу в изодранном сапоге, то Костика она не увидела.

    Вокруг на спекшемся грунте валялись обгорелые куски, лишь отдаленно похожие на частицы человеческих тел, и любой из них мог принадлежать ее Костику или быть куском кого-то другого.

    Не понимая произошедшего, она огляделась по сторонам, а потом закрыла глаза и простояла несколько мгновений в полной темноте, тихо пошатываясь.

    – Я про то и говорил, – негромко объяснял шофер автоматчикам. – Слышали, утром из установки жахнули, так это тут и было. Я сообразил, только когда подниматься стали. Сюда, значит, ночью бандиты снова вскарабкались, утром колонну обстреляли, по ним и жахнули… А это, – и он обвел рукой вершину, – то, что осталось. От всех.

    – Ну и что делать будем? – спросил один из автоматчиков.

    – Похоронить бы их вместе, – там бы Бог с Аллахом разобрались, кто чей, – ответил другой.

    – Аллах – это и есть Бог по-ихнему, – заметил шофер. И заботливо предложил Анне Филипповне: – Маманя, вы сядьте, давайте я вам бушлат подстелю. А то, может, в машину сразу, а? Поехали в часть.

    – Нет, – замотала головой Анна Филипповна, – я должна быть здесь, рядом с ним.

    И она села на подстеленный бушлат. Кто-то из автоматчиков подстелил также свою куртку для чеченской женщины. И они сидели молча, каждая со своим горем.

    – Во война, блин! – проговорил, отвернувшись, шофер. – Знал бы, что такое будет, маманя, ни за что бы вас не повез!

    Оба автоматчика отошли немного вниз. Один из них что-то насвистывал.

    – У тебя еще дети есть? – спросила вдруг хрипло чеченская женщина, ритмично раскачиваясь вперед-назад.

    – Больше никого. Совсем никого, – выговорила Анна Филипповна.

    – У меня тоже – никого. Муж был, два сына было. Теперь – никого.

    – Надо ехать, маманя, – тихо напомнил шофер.

    – Мне плохо, а тебе – тоже плохо. Я там живу. – И чеченская женщина показала на дома, стоящие недалеко в долине.