Соседка покосилась на нож, зажатый в руке, но беседу решила продолжить:

    – Вчера вечером приходили из фирмы. Предлагают стальные двери. Если больше десяти квартир наберется, так в полтора раза дешевле. Вы как? Нас уже восемь человек записалось. Давайте, я вас тоже запишу, это разве двери – картонка крашеная! Ее же пинком вышибают. Вы запишетесь, еще десятого найдем и всяко сэкономим.

    – Хорошо, записывайте, я готова, – согласилась Анечка.

    Она сейчас была готова согласиться на что угодно, даже на поход босиком вокруг экватора, лишь бы ее оставили одну со своим планом мести шантажисту.

    – Так не забудьте про тараканов! – еще раз напомнила соседка и пошла к своей квартире.

    Таракан! Вот кто ее шантажист. Именно таракан. И с ним надо поступить как с омерзительным тараканом.

    План мести был прост и ясен.

    Но неожиданно снова позвонили. Теперь по телефону.

    Это был один из ее многих поклонников, которые возникали постоянно, но, почувствовав, что тут им ничего не обломится, исчезали. Она разговаривала со всеми ими легко и весело, но держала их на расстоянии. Обычно они звонили на работу. И Ёлка даже вела их учет. Но этот исхитрился добыть ее домашний телефон.

    – Анна Филипповна! Я прямо из Нидерландов, с королевой общался и вот вам звоню. – Видимо, он рассчитывал поразить ее своей близостью к европейским монархам. – Завтра мировая премьера, билеты по особым спискам, но у меня заказаны. Куда за вами подъехать?

    И опять она разговаривала бодрым поставленным голосом. В том смысле, что и рада бы и благодарна за внимание, но занята.

    – Тогда послезавтра, еще лучше, – настырничал поклонник. – И я раньше освобожусь. Погуляем до спектакля, посидим в ресторанчике. Или лучше после спектакля.

    Надо было соглашаться, чтобы он отстал, – какая теперь разница, если она осуществит задуманное. Но даже в мнимом согласии была бы доля измены. Этого Анечка допустить не могла.

    И она отвечала в своей легкой манере, что – увы – послезавтра тоже занята, такова ее работа.

    – Давайте договоримся, что мы пока ставим многоточие в нашей маленькой тайне, а я завтра вам позвоню, – не унимался поклонник.

    Наконец отстал и он. И тогда Анечка приступила к выполнению своего плана.

    Анна Филипповна взяла большой конверт, написала на нем фломастером: «5 тыс. долларов» и вложила туда две свернутые газеты. Этот конверт она заклеила и оставила в своем почтовом ящике внизу, в подъезде.

    У них под лестницей было нечто вроде открытой кладовки. Там стоял небольшой дощатый ящик, крашенный зеленой масляной краской. Женщины, которые приходили убирать дом, хранили в нем под замком ведра, тряпки, порошки. Рядом стояла палка, на которую они насаживали швабру. Летом на этом ящике постоянно жила большая серая кошка. Куда кошка уходила зимой – никто не знал.

    Анечка спустилась на лифте, отошла к уличной двери и посмотрела в сторону ящика. Под лестницей была темнота, и в ней ящик как бы растворялся.

    Это место и стало ее засадой. В руке у нее был тот самый нож с большой пластмассовой ручкой, которым они с Костиком резали хлеб. Она села на ящик, прислонилась к стене и, всматриваясь в лицо каждого входящего – подъезд освещала свисавшая с потолка тусклая электрическая лампочка, – стала представлять, как она сделает все задуманное.