— Ну вот что, — прервал его размышления Кощей. — Пока дней пять здесь посидим. Тихо посидим. А уж потом выберемся из города и разъедемся в разные края. Тут нам делать нечего. Знакомых и родственников начисто забыть: опасно лезть туда, где нас могут ждать. И если у кого-нибудь деньги припрятаны, пока их не брать. Пусть все успокоится. Главное — вырваться из города, а потом будет видно.

План был прост и потому понравился. Дело ясное: надо бежать отсюда подальше, а деньги у них есть. Вот она, валюта, лежит в сумке. Ато, что Кощей сказал про возможные заначки, то у них тайников и не было при их развеселой жизни. Кроме Петьки, конечно, у которого кое-что было припрятано в подмосковном городке, где он родился и вырос. Но он и не собирался уходить в бега. Ему это совсем ни к чему: за ним вины нет. А вот забрать заначку из тайника надо бы. Давно собирался перепрятать деньги в другое, более надежное место. Сейчас получит свою долю в зеленых и все вместе перевезет в купленный тайно от всех дачный домик.

Решив отсидеться на этой квартире подольше, надумали с утра послать кого-нибудь за водкой и закуской. Но никто не хотел выходить на улицу, опасаясь ментов. Пришлось метнуть жребий, топать в магазин выпало Пастуху. Делать нечего — судьба! И он, надвинув на глаза кепку, вышел из квартиры. Он не знал, что ему больше никогда не суждено увидеть ни Кощея, ни Корзубого, ни глупого Купца. Но если бы даже он это знал, то не жалел бы о них. В ужас и смятение его ввергло бы расставание с кровными зелеными. Но о том, что оно грядет, он тоже не знал.

А виной всему было, казалось бы, случайное стечение обстоятельств. На одной лестничной клетке в соседней квартире с той, где скрывались бандиты, жила молодая разведенная женщина. И посещал её ухажер, сотрудник местного отделения милиции. В тот день у него был день рождения, и после ночного дежурства он с напарником решил начать празднование знаменательной даты прямо сутра у своей зазнобы. По пути заскочили в магазин и, встретив ещё одного знакомого милиционера, который был в отгуле, а потому в штатском, уже втроем направились по знакомому адресу.

Они вошли в подъезд вслед за возвращающимся из магазина Пастухом, уже вызвавшим лифт, и втиснулись вместе с ним в кабину. Он стоял лицом к стенке. Один из милиционеров нажал кнопку как раз пятого этажа. Ехали молча. Лифт остановился, дверцы автоматически открылись, и милиционеры свернули направо.

За братвой приехали, — похолодел Пастух. — Кто-то донес.

И как только дверцы лифта захлопнулись, он нажал на кнопку первого этажа. Выскочив на улицу, увидел, как во двор завернула милицейская машина. Ну все, подкрепление вызвали! Пастух ускорил шаг, не ведая, что это ещё одно совпадение: милиция приехала по поводу какой-то кражи в детском саду, расположенном во дворе дома.

Но напуганный Пастух уже мало что соображал. Он шел прочь от дома, сам ещё не зная куда. Деньги у него были, хоть и немного, — на первое время должно хватить. Да и своровать он всегда сможет. Недаром славился как ловкий поездной вор. В карманах два ствола: наган и браунинг. Есть на что рассчитывать. Ну а в Москве делать больше нечего. Прав Кощей, надо линять как можно скорее.

Пастух направился прямиком на вокзал: в приволжском большом городе у него была одна знакомая. Остановится у нее. А там видно будет. Лишь вечером того же дня, сев в поезд, он, всматриваясь в сгущающиеся за окном сумерки, вспомнил о своих неудачливых сообщниках. Интересно, как они там? Кто остался жив после перестрелки? Кого взяли?

Он и представить себе не мог, что хотя и ошибся относительно перестрелки, но к этому часу уже не было в живых Корзубого. Остальная братва, вопреки своему плану, намеревалась провести ночь километрах в восьмидесяти от Москвы, в старом купеческом особняке.