Три года назад Кисин был переведен из районного отдела в Управление внутренних дел области. Честолюбивый и энергичный работник, он хорошо зарекомендовал себя и был в резерве на выдвижение.

Начальник отделения по борьбе с имущественными преступлениями уходил на пенсию, и Кисин рассчитывал, что именно он займет его место. Но у Кисина было два конкурента. Один был довольно опытный сотрудник и работал в областном аппарате дольше, чем Кисин. Второго толкал наверх родственник, занимающий в области довольно высокий пост. Кисин волновался. Если сейчас упустить возможность, следующая вакансия может появиться не скоро. Ему будет уже около сорока, и ещё неизвестно, как на это посмотрят кадровики. Нет, надо занять эту должность именно сейчас, и для этого крайне необходимо отличиться. Дело об убийстве инкассатора подоспело как раз вовремя.

И вот сейчас, стоя возле трапа теплохода, он страстно желал, чтобы преступник вышел именно сейчас. Когда прибудет подкрепление и начнут прочесывать теплоход, может, кому-то другому улыбнется удача.

Конечно, Кисин понимал, что Осипов вооружен и наверняка откроет стрельбу, но почему-то был уверен, что лично с ним ничего не случится, а если пуля преступника кого и заденет, то это даже к лучшему: больше славы тому, кто его возьмет.

И словно вняв его мольбам, Осипов наконец решился. Момент был подходящим: двое парней и три девушки уже навеселе направлялись в город, чтобы пополнить запасы спиртного. Осипов прикинул: девушек на одну больше, чем парней, и его незаметное присоединение к компании уравнивало число ухажеров. Он вовремя поддержал споткнувшуюся девушку, ввернул в разговор удачную шутку и, громко рассуждая о том, что на теплоходе мало внимания уделяется танцам и крутят старые фильмы (об этом постоянно велись разговоры среди пассажиров), начал спускаться с ними как полноправный член компании. На середине трапа он надел очки и, что-то говоря одной из девушек, как бы случайно взял её за руку.

Компания не вызвала особых подозрений, и лишь Кисин, не теряющий бдительности, обратил внимание на этого неуверенно идущего мужчину: стекла очков не позволяли Осипову четко видеть ступени трапа. К тому же, ступив на причал, девушка освободила свою руку, считая, что незнакомый мужчина лишь по-джентльменски помог ей спуститься. И это сгубило Пастуха: сам он без чьей-либо поддержки в очках абсолютно не мог ориентироваться. Сделав несколько неуверенных шагов, что, в общем-то, было естественно для подвыпившего человека, Осипов был вынужден снять очки, когда компания ещё не миновала группу сотрудников милиции.

Одного мгновения было достаточно Кисину, чтобы почувствовать тревогу и неуверенность молодого мужчины. Но мало ли почему человек боится милиции? Может быть, выпил лишнее. Нет, не похоже… Очки не его! — догадался Кисин. — Без них он чувствует себя гораздо увереннее. Значит, надел для маскировки… Осипов?! Можно, конечно, спросить документы, но если это и есть Пастух, он откроет стрельбу. Опасно.

Однако не проверить возникшее подозрение нельзя, и Кисин нашел для себя выход. Он обратился к водителю Головко:

— Послушай, Вася. Вон того мужика верни-ка, вопрос к нему есть. — Так, безразлично вроде сказал, а сам напрягся, пистолет из кобуры на всякий случай в карман переложил.

Осипов в этот момент уже удалился от них шагов на десять и считал, что миновал самый опасный участок. Но тут его догнал милиционер и сказал, мягко так сказал, вежливо:

— Товарищ, задержитесь на минуточку, с вами поговорить хотят.

До этого момента Осипов и сам ещё не знал, будет ли стрелять, если его обнаружат. То думал, что выстрелит обязательно, если его обнаружат, а временами сомневался, не лучше ли сдаться добровольно, что будет учтено при разборе дела. Но сейчас, когда его остановили на полпути к свободе, лютая злоба охватила Пастуха на весь этот мир, включающий в себя и светлый летний день, и гуляющих по набережной людей, и белоснежный теплоход, символизирующий для него красивую беззаботную жизнь, и остановившего его молодого рыжеватого парня с веснушками на носу.